Открыв глаза, он изучил его. Что-то вроде латунного мини-телескопа с хрустальными линзами. Магия его матери витала в каждой его детали, вкрапленная в каждую пору металла и хрусталя. Он вышел через ребра, проделав болезненный путь через легкие, но с чего все началось? Тот невероятно долгий и мучительный сеанс, когда она пробовала различные приспособления, заставляя разными способами пользоваться магией Селли, чтобы вылечиться и прикрепить эти штуки в своем теле на постоянное место, вспоминался как лихорадочный сон.

Он не мог вспомнить подробностей того кровавого месива, боли и отчаяния. Но это воспоминание должно было быть где-то в его голове.

Джадрен не особо любил вспоминать то время с его дорогой Маман, но это был простой эгоизм. И это было ради Селии, которая сознательно пожертвовала своей жизнью ради него. Пристально глядя на ее прекрасный профиль, он отбросил брезгливость и заставил себя погрузиться в эти воспоминания.

Это устройство в руках его матери. Блеск предвкушения в ее черных, как у волшебника, глазах. Разрез скальпеля на его груди, когда он пытался не шевелиться, укус между ребрами, мучительное расширение, когда она вставила устройство… рядом с его сердцем.

— Как романтично, — ехидно заметил его внутренний голос.

Он проигнорировал его и приложил латунное устройство к своему сердцу — и к коже, большое спасибо. Если бы ему пришлось прибегнуть к самостоятельной операции, он бы это сделал, но не сейчас. Ему нужна была вся его магия для Селии. Это не было правильно, но это было похоже на… что-то. Это щекотала его механически настроенная магия, не говоря с ним, но все же передавая какую-то информацию.

Его внутренний критик закатил глаза, бормоча о какой-то чепухе.

Джадрену было все равно. Он был дураком ради Селии много раз. По крайней мере, на этот раз это было ради нее. Сосредоточившись на Селии, он положил руку на ее едва живое, но (надеясь) еще бьющееся сердце, держа устройство над своим собственным сердцем, медленно поворачивая его до щелчка.

Он не мог точно определить, что все идет правильно, но было ощущение, как будто зачарованное устройство работало верно, и он нашел точный способ заставить его функционировать без сбоев. Чувство, что оно хорошо смазано и идеально подогнано. Гармония шестеренок и колес.

Он вложил в него свою магию, как вложил бы в любое созданное им устройство, зачаровав его, чтобы оно выполняло свою работу, передавая свою целительную способность Селии, наполняя ее тело своим собственным самоисцелением.

Ее сердце глухо забилось под его ладонью, отбивая ответный ритм. Связь между волшебником и фамильяром резко ожила, и Джадрену пришлось жестко сдерживать себя, чтобы не брать у нее ничего, а отдавать. Связь на мгновение запротивилась, а затем, казалось, подчинилась его воле и повернула поток вспять, создав еще один канал исцеления изнуренного и истощенного тела Селии.

Это было странно, наблюдать процесс с этой стороны. Не столько ускоренное излечение, сколько своего рода омоложение. Когда его необычная магия проникла в ее клетки, они начали обновляться, устраняя все виды повреждений и возвращаясь в прежнее состояние с поразительной быстротой, словно волны молний, мечущиеся по ее телу.

Это ли видела в нем его Маман? Это могло быть так, и — хотя он не мог полностью осознать значение происходящего — он начал понимать, почему она так сосредоточилась на использовании этой конкретной магии.

И о том, чтобы Созыв не узнал об этом.

Он отложил эти мысли в сторону, чтобы подумать над ними позже. По крайней мере, он начал верить, что для Селии, а, возможно, и для него, наступит то самое «потом». Цвет лица вернулся к ней, когда ее бедное, напряженное сердце восстановило свой ритм, а тело начало вырабатывать кровь для потока через разрушенные сосуды. Она дернулась, мышцы и нервы снова пробудились. И ее магия последовала за ней, набирая силу, как восходящая, растущая луна, как вода, текущая по руслам высохших рек, принося жизнь в потрескавшуюся почву.

Она глубоко вздохнула, покачиваясь, оживая у него на глазах. В странном и неожиданном развитии событий ее волосы заметно выросли, закручиваясь спиралью, затем вытягиваясь, пока не достигли прежней великолепной длины. Наконец, она вздохнула и погрузилась в настоящий сон. Джадрен не был уверен, откуда он это знал, но его внутреннее чувство — ну ладно, вероятно, его глупая интуиция волшебника — подсказало ему, что все закончилось.

Осторожно убрав руку на случай, если без нее у Селии случится рецидив, он смотрел на нее еще некоторое время, убеждая себя, что она действительно жива. По правде говоря, она выглядела здоровее, чем когда-либо. Она утратила изможденность, присущую ее безумной, дикой жизни и теперь выглядела… совершенно сияющей.

Джадрен задумчиво повертел в руках небольшое устройство, все еще не совсем понимая, почему оно сработало. Разве этого недостаточно? Может быть, а может и нет. Конечно, он не хотел, чтобы его застали без него. Он даже был бы готов имплантировать его хирургическим путем, если бы кто-то вроде Асы нашел способ сделать так, чтобы оно прижилось.