Было много информации, втиснутой в несколько дней. Она знала достаточно, чтобы понимать, что работа с магией подразумевает множество методичных решений проблем. Поэтому у волшебников были свои секреты для разработки новой магии и совершенствования старых заклинаний.

У волшебников-приспешников Дома Фела была большая мастерская для практики. Она бывала там пару раз, видела обстановку, где Джадрен и Габриэль объединяли усилия, чтобы зачаровать оружие, наполненное лунной магией, чтобы оно могло победить любого врага.

Хм.

— Я могу просто подождать, — сказал охотник. — Без еды и воды ты умрешь.

— Это займет несколько дней, — сказала она. Она привыкла обходиться без еды, хотя воды всегда было в изобилии. Как долго она сможет обходиться без нее? К сожалению, она оставила флягу с водой в сумках на Вейле.

— Возможно, но ты смертна и должна спать. Я не смертен. У меня есть время. Я могу подождать.

— Мои люди придут, чтобы спасти меня. — В любом случае, это звучало заманчиво.

Охотник ухмыльнулся, высунув язык между рядами клыков.

— У меня ссскоро будет подкрепление.

Вот, черт. Это могло быть блефом, но Селли определенно блефовала. Она очень сомневалась, что Джадрен успеет исцелиться вовремя, чтобы героически спасти ее, особенно без помощи ее магии. Это чувство росло и в ней самой, что не помогало, ее разум начинал путаться от мощи того, что было заперто внутри, и чему некуда было деться.

Ей следовало воспользоваться чувством вины Джадрена и заставить его воспользоваться ее магией, чтобы спасти ее, поскольку упрямый волшебник не стал бы делать этого ради собственного спасения. В то же время, ощущение переполнения сочеталось с невероятным разочарованием от невозможности использовать всю эту силу, чтобы сделать что-то, чтобы помочь себе.

Ну, всегда был ручной метод Габриэля «руби-руби», который не зря считался классическим. Плавление охотников было быстрым, эффективным и окончательным, но разрезание их на маленькие куски, чтобы нанести урон, тоже работало.

Подобрав ноги под себя, она вытащила большой кинжал, который воткнула в дерево, и сжала поудобнее. Она не стала скрывать свои действия, так как сомневалась, что охотника, уверенного в своей бессмертности, мало заботит, вооружена она или нет.

— Хорошо, — объявила она, — я спущусь.

Он кивнул, все еще ухмыляясь по-собачьи. Казалось, он не подвергал сомнению ее легкую капитуляцию, довольный тем, что она сотрудничает, как и ожидалось от фамильяров. Она оценила расстояние. Дальше, чем ей хотелось бы прыгать, особенно учитывая сложность оценки точного падения в сгущающихся сумерках, но она забиралась и на большие высоты. Охотник услужливо оставался прямо под ней.

Решив не давать ему времени на то, чтобы усомниться в своих мотивах, или чтобы она потеряла мужество, Селли собрала все свое немалое, яркое, как лунный свет, разочарование, и бросилась на охотника, направив лезвие вниз.

Она не застала его врасплох. Это было бы слишком хорошо, чтобы надеяться. Когда она прыгнула, он раскрыл свои лапы в пародии на объятия, широко раскрыв когти, словно пытаясь заключить ее в клетке.

— Больше никаких клеток, — прорычало дикое существо внутри нее.

И тогда ей больше не нужно было думать. Она бы не смогла, даже если бы захотела. Она хлестнула лезвием по глазам охотника, ослепив его одним ударом. Его клыки и когти рвали ее, но она ничего не чувствовала, только жгучую ярость, желание расчленять, разбирать на части, уничтожать.

Багровая ярость наполнила ее взор, и она выхватила второй клинок — еще один из зачарованных клинков Габриэля — левой рукой и напала на охотника, словно ножи были ее собственными когтями. Дикая кошка с западных болот.

Зачарованное оружие не расплавило охотника также, как и стрелы, и он отбивался с отчаянной яростью. Однако постепенно он пал под ее решительным натиском, и вскоре от него осталась лишь груда отрубленных конечностей, все еще неестественно подергивающих.

Ей было почти жаль, так как у нее оставалось еще много убийственной ярости, но не было цели для нее. Поэтому она перенаправила желание разрушать, применяя его со скрупулезной тщательностью, разрезая на куски как можно мельче, швыряя их в подлесок, разбрасывая как можно дальше.

Из того, что Габриэль рассказал ей об охотнике, которого он расчленил и запер в сундуке, следовало, что из этих частей могли бы вырасти новые охотники, возможно, также устойчивые к зачарованному оружию, к сожалению, если бы они сохранили свойства своего родителя, но в этот момент важнее всего было спасти Джадрена и себя от этих тварей.

Наконец, когда не осталось ничего, на чем можно было бы выплеснуть свою ярость, она поняла, что ей лучше найти Джадрена и Вейла. Это означало идти пешком, и в темноте найти дорогу, по которой ушел Вейл. Плюс в том, что это будет широкая тропа. Минус, что было очень темно. Где была луна, когда была ей так необходима?