Склонив голову набок, Ник изучающе посмотрела на него.

— Это когда я упоминаю, что предупреждала тебя?

— В этом нет необходимости. — Он вздохнул. — Выкладывай. Каков твой план?

— Мне любопытно, — произнесла она вместо ответа. — Если бы тебе удалось скрыть это от меня — учитывая, кстати, повестку о твоей явке на слушание в судебном совете Созыва — каков был твой план?

— Попросил бы Вольфганга, Аса и Куинн проконсультировать меня по юридическим вопросам.

— Это неплохой подход, — признала она, что заставило его почувствовать себя немного лучше. — Мы так и сделаем, хотя я подозреваю, что лучшее, что они придумают — это тактика затягивания времени. Я полагаю, это было отправлено запечатанным специально для тебя, поэтому тебе пришлось открыть его с помощью своей магии?

Он кивнул, внутренне содрогаясь.

— Разве я не должен был этого делать?

— Я бы хотела, чтобы ты спросил меня об этом до того, как открыл письмо, но ты сам себе волшебник. Сделав это, ты подтвердил получение, так что теперь мы должны ответить на обвинения.

— Сколько у нас времени?

— Месяц.

Он просиял.

— Это не так уж и страшно. Это даст нам время.

— Время, возможно, ничего не изменит. — Она смотрела мимо него, погруженная в свои мысли. — Колеса Созыва вращаются медленно, но они движутся с неумолимой мощью, перемалывая всякое сопротивление под тяжестью столетий, — мрачно добавила она.

— Это довольно поэтично, хотя и ужасно пораженчески.

Она моргнула и взгляд ее темно-зеленых глаз снова сосредоточился на нем.

— Это цитата. Она была написана законодателем и волшебником-философом лордом Редлайном почти триста лет назад. Он думал так тогда, представь, насколько сильнее укрепились освященные веками институты сейчас.

— Является ли философия категорией магического потенциала?

— Если бы это было так, твои оценки были бы выше всяких похвал, — парировала она, но при этом слегка улыбнулась, и он был рад, что хотя бы немного развеял ее мрачное настроение. Затем она посерьезнела и положила еще один лист рядом с остальными. — Ты понимаешь, что этот документ требует, чтобы ты немедленно передал Селию под стражу либо в Центр Созыва, либо в Дом Эль-Адрель?

Он понимал это.

— По крайней мере, мы не в состоянии выполнить это, пока Селия находится в отъезде.

— Очень слабое утешение. — Опершись локтями о стол, Ник закрыла лицо руками, демонстрируя редкое для нее уныние.

Обеспокоенный, Габриэль подошел к ней сзади и положил руки ей на плечи, ощутив, как напряглись сухожилия на ее обнаженной шее. Такие скованные. Он провел большими пальцами по узлам, массируя их, удовлетворенный ее стоном удовольствия, совершенно иного рода, чем раньше.

— Мне жаль, — сказал он ей, желая, чтобы она поверила в это. — Я с самого начала все делал неправильно. Мне нужно было послушаться тебя. Я упрямец, и теперь подвергаю всех нас опасности.

Она хмыкнула, но то ли в знак согласия, то ли в ответ на то, что он нащупал особенно чувствительное место. Он не был уверен. Затем она подняла голову и повернулась, глядя на него.

— Я бы с удовольствием насладилась этим моментом раскаяния подольше, но я не могу. — Протянув руку, она обхватила его за шею, притягивая к себе и подставляя губы для поцелуя.

Так и не сумев устоять перед ней, он приник к ее губам, нежно касаясь в знак извинения и благословения. Не то чтобы Ник когда-либо имела что-то против него. По крайней мере, недолго. Он мог мучиться в тишине своих мыслей над тем, любила ли Ник его добровольно, но нельзя было отрицать, что она любила его безоговорочно. Даже если бы он совершал ошибку за ошибкой, упрямо продвигаясь по неверному пути, он знал, она бы упрямо оставалась рядом с ним, отказываясь от всего, включая свою жизнь, чтобы поддержать его.

Мог ли он предложить ей что-то меньшее?

Все ее тело расслабилось, Ник откинула голову на спинку высокого кресла, что-то бормоча ему в губы, когда он углубил поцелуй и провел легкими движениями пальцев по ее шее, дразня верхние изгибы ее пышной груди.

— Что ты сказала? — переспросил он, отрываясь от поцелуя ровно настолько, чтобы прошептать вопрос у ее губ.

— Это лучше, чем массаж, — ответила она, изогнув губы в его поцелуе, и в ее хриплом голосе зазвучала улыбка. — Но тебе не нужно извиняться.

— Я не понимаю?

— Вовсе нет. — Медленно двигаясь, она высвободилась из его рук, встала и собрала документы в строгом порядке. — Я созову нашу неофициальную юридическую команду, и мы спланируем нашу защиту. — Она вопросительно посмотрела на него. — Что?

— Я не думал, что ты согласишься на этот план.

Одна бровь цвета воронова крыла приподнялась.

— Ты думал, я буду настаивать на выполнении этих требований?

— Я рассматривал такую возможность, — признался он.