— Да, — согласилась Селли, вздохнув.

Похлопав ее по руке, Ник продолжила.

— Просто хотела сказать. Как бы то ни было, у нас с папой вражда, которая, как я начинаю понимать, тянется намного дальше, чем моя злополучная попытка побега. Тебе уже объяснили, что такое альтернативная форма?

Такая резкая смена темы застала Селли врасплох.

— Да, вообще-то. Джадрен объяснил. Я подумала — когда увидела, как Габриэль превращает тебя в серебряного феникса — что волшебники могут делать такие вещи с кем угодно. Ну, ты понимаешь. — Она демонстративно пошевелила пальцами. — Превращать людей в жаб.

— А, нет. Это невероятное существо — просто моя альтернативная форма, которая скрывается внутри каждого фамильяра, пока волшебник не освободит ее. Это, кстати, одна из причин, по которой стоит быть связанным узами, ведь только через эти узы ты можешь использовать свою альтернативную форму.

— Как я могу знать, какой будет моя? — спросила Селли, сама себе удивляясь. Джадрен любил называть ее полудиким болотным существом, и, по правде говоря, ей всегда нравилась идея стать животным.

— Не узнаешь, пока не попробуешь, — с сожалением ответила Ник. — Представь себе мое удивление.

Селли разразилась звонким смехом.

— Не то, что ты ожидала?

— Даже близко нет, — иронично призналась Ник, а затем вздохнула. — Мама — кошка в своей альтернативной форме, и, хотя такие вещи не обязательно передаются по наследству, я решила, что моя тоже будет чем-то подобным, а может, милым, аккуратным сапсаном или кем-то в этом роде. Но когда в дело вмешивается Габриэль Фел, все идет не так, как можно себе представить.

— Значит, волшебник имеет влияние?

— Никто не знает. В Центре Созыва есть теоретики, которые собирают данные и исследуют подобные вещи, так что есть те, кто считает, что магия волшебника оказывает влияние, но… — Она пожала плечами.

— Я не могу не заметить, что твоя альтернативная форма — серебристая. — Как лунная магия Габриэля.

— Именно. — Она отмахнулась. — В любом случае, я работаю над тем, чтобы понять, как волшебник может заставить своего фамильяра перейти в альтернативную форму и держать его там столько, сколько захочет.

— Они могут держать их в форме животных вечно?

— Да, хотя большинство волшебников вообще не переводят своих фамильяров в альтернативную форму, потому что не могут пользоваться их магией, пока они животные, а в доступе к магии и заключается весь смысл существования фамильяров. Тем не менее мой отец, да выколет он себе оставшийся глаз от горя, держал маму в кошачьей форме после моего побега. В наказание.

— Ох. — Селли понимала, что невозможность управлять собственным телом — это наказание. Она беспокоилась об отце Джадрена, Фирдо, который был добр к ней и помог им бежать. Какое наказание понес он от злобных рук своей волшебницы, ужасной матери Джадрена? Быть животным, казалось, не так уж плохо по сравнению с тем, что могла придумать Катика Эль-Адрель. — Ей не нравилось быть кошкой? — предположила она.

Ник мрачно улыбнулась, но с оттенком задумчивости, как подозревала Селли, из-за ее наивности.

— Мы не знаем случаев, чтобы фамильяра так долго держали в животной форме, — ответила Ник, — но для человеческого интеллекта вредно, когда его заставляют принимать форму животного дольше, чем на несколько часов или дней, не говоря уже о таком длительном времени. На самом деле мама еще не пришла в себя, поэтому она и находится в изоляции. Кроме того, именно поэтому мы приняли решение разорвать связь без ее согласия.

— В надежде, что это поможет ей.

— И причинит ему боль. Не знаю, чего я хотела больше, — ответила Ник с жесткостью в голосе, которой Селли раньше от нее не слышала. В этот момент она мельком увидела, кем могла бы стать Ник, если бы проявилась как волшебница и стала наследницей своего отца. В ней была та самая безжалостность, которая была присуща всем высокопоставленным особам, с которыми встречалась Селли. И лорд Саммаэль, и леди Эль-Адрель обладали этой яростной царственной решимостью.

— Теперь ты его ненавидишь, — поняла Селли.

— Огнем тысячи солнц, — спокойно согласилась Ник, но в глазах ее по-прежнему горел убийственный блеск. — Я сказала Габриэлю не убивать его — хотя он мог и, вероятно, должен был это сделать, — поэтому мы и отправили моего отца обратно в Дом без глаза и фамильяра. — Она вздохнула, глядя мимо Селли на что-то, видимое только ей. — Теперь я жалею об этом решении.

— Потому что теперь он знает, что разрыв связи возможен.

Ник отвлеклась от того, что занимало ее мысли, и быстро кивнула Селли.