Она не могла связать его и притащить обратно в Дом Фела. Или попытаться образумить его, потому что в итоге они просто поссорятся, и он, скорее всего, победит, ведь он всегда мог обвести ее вокруг пальца, запутав в надуманной логике, которая, как она знала, была неправильной, но никак не могла ее переубедить.

Когда она впервые прочитала это письмо — явно предназначенное для того, чтобы заставить ее безропотно отпустить его, — она поклялась отомстить, когда догонит Джадрена. Что именно он будет проливать девичьи слезы. Но хотела ли она этого?

Нет, она хотела его. И хотела, чтобы он хотел ее, чтобы относился к ней так же, как Селли относилась к нему. Так, как была уверена, он действительно чувствовал, если бы не вытащил каким-то образом из глубин своей израненной души благородный порыв и не убедил себя, что без него ей будет лучше. Лучше. Почему все остальные считали, что у них есть ключ к тому, чтобы ей было лучше? Она начинала ненавидеть эту фразу…

Ей нужно было убедить Джадрена, что с ним она в безопасности, что они принадлежат друг другу, что вместе они сильнее. Объединившись, они смогут справиться с тем, что так пугало его, когда у него появился фамильяр. Разлука ничего не исправит.

Ник выжидающе смотрела на нее, терпеливо потягивая чай, словно она не была леди Фел с миллионом пунктов в ее многочисленных списках. Переговоры с другими Высокими Домами и так далее. Еще больше вещей, о которых Селли мало что знала.

— Я не знаю, — наконец сказала Селли, прекрасно понимая, как много это значит. — Я не думала ни о чем, кроме того, чтобы пойти за ним. Он мой, независимо от того, связаны мы с ним или нет. Возможно, для тебя это не имеет никакого смысла, ведь мы с Джадреном знакомы так недолго, но то, что мы пережили вместе… Я просто знаю, что он мой. Единственный для меня.

К ее удивлению, Ник тепло улыбнулась и кивнула.

— Ты очень похожа на своего брата, знаешь ли. Габриэль решил, что я его, взглянув на мой миниатюрный портрет. И по единственной ночи, проведенной вместе во время судебного процесса по поводу моей помолвки. Когда я сбежала от него и Созыва, Габриэлю было велено вернуться в Дом Фела и ждать дальнейших событий. Но нет, он пришел за мной. — Ее улыбка стала интимной и мягкой. — Как и у тебя, у него не было никакого плана, что он будет делать, когда найдет меня, а он, вопреки всему, нашел.

Селли с недоумением подумала об этом. Ей было известно, как Ник и Габриэль оказались вместе, но без подробностей.

— То есть ты хочешь сказать, что мы с Габриэлем разделяем романтическую импульсивность, страсть к широким жестам и безрассудным поискам, но не умеем планировать их успешное завершение?

Ник рассмеялась, глаза блестели от нежности не только к Габриэлю.

— Я бы не стала формулировать именно так. Тем не менее, ты не ошиблась. — Она поморщилась. — Если я не дала понять раньше, то я абсолютно верю в твои чувства к Джадрену. Будь то результат ваших совместных приключений, связь между волшебником и фамильяром или ваша очевидная совместимость — скорее всего, все вместе — между тобой и Джадреном существует связь. Даже если бы ты согласилась разорвать эту связь, не уверена, что это что-то изменит для каждого из вас.

— Как ты думаешь, мне стоит согласиться на разрыв?

— Думаю, это зависит не от меня, — с некоторой резкостью ответила Ник. — Это очень личный выбор. — Вздохнув, она провела рукой по своим кудрям. — И я прекрасно понимаю всю иронию моих слов, ведь я участвовала в принятии решения о разрыве связи мамы с папой без ее ведома или согласия, а Ларин — с Асом, на что она согласилась под принуждением. — Выражение ее лица ожесточилось. — Хотя, возможно, Ларин заслуживала гораздо худшего.

— Ты могла бы потребовать казни Ларин после того, что она с тобой сделала, — заметила Селли. Она питала к Ларин сильную ненависть, но все равно содрогалась, представляя, каково это — быть отрезанной от своего волшебника. Но кто знает? Возможно, Ларин почувствовала облегчение. Она никогда не казалась счастливой с Асом.

Ник покачала головой.

— Габриэль никогда бы не позволил казнить Ларин — ни во время ее беременности невинным ребенком, ни после рождения младенца, поскольку это превратило бы ее в не более чем племенную кобылу.

— Компромисс? — спросила Селли.

— Секрет всех прочных отношений, — согласилась Ник. — Хорошая новость в том, что я могу использовать это как рычаг давления на Габриэля, чтобы он не смог заставить тебя разорвать вашу связь.

— Спасибо, — тихо, но с чувством глубокого облегчения произнесла Селли. Возможно, она не смогла бы логически объяснить Габриэлю свои доводы, но ей была ненавистна сама мысль о разрыве. — Габриэль, наверное, не поймет, — добавила она, — и мне бы не хотелось, чтобы он плохо обо мне думал, но… — Она запнулась, не в силах произнести вслух остальную часть фразы.

Ник сочувственно сморщила нос.

— Я могу предложить кое-что еще: Я также отказалась разорвать нашу связь.