Ник едва не рассмеялась, но тут же резко осеклась.

— Кто называет тебя сумасшедшей? Это несправедливо и совершенно неправильно.

Джадрен называл ее так, но, как ни странно, она не возражала. По крайней мере, он не стеснялся в выражениях. И понимал, что такое вырвать ее из реального мира с помощью магии.

— Я знаю, что выздоравливаю, — ответила она, — но часть этого выздоровления — стать полноценным членом этого дома, быть другом для людей. Быть поддержкой, а не обузой. — Она задумалась, чувствуя себя так, словно ей нужно было в чем-то убедить Ник. — Помнишь историю, которую ты рассказала мне, когда я была в самом разгаре безумия? Своего рода притчу о моей ситуации.

Ник медленно, задумчиво кивнула.

— Я не была уверена, как много из того времени ты помнишь.

— Я помню это.

Ярко. Как забралась на балкон под дождем, как прокралась к незапертым стеклянным дверям, как хотела увидеть эту новую женщину, которую Габриэль привел домой, как была ослеплена красотой Ник и ощутимой винно-красной магией с ароматом роз, которая пышным потоком разливалась вокруг нее.

Единственным волшебником, с которым Селли общалась до этого момента, был ее брат, владевший той же магией, что и она, поэтому встреча с Ник почти переполнила ее чувства своей непохожестью на других, а также жарким ароматом ее магии. Ник казалась сияющим живым цветком, и когда она была добра к Селли, это согревало и что-то меняло в ней.

— Ты подсказала мне способ понять себя. Рассказав мне сказку о принцессе, проклятой быть непонятой, ты помогла мне осознать, что в том, что со мной что-то не так, нет моей вины.

— О, — пробормотала Ник, протягивая руку, чтобы дотронуться до Селли. — Ты ни в чем не виновата, дорогая.

— Я знаю это. Теперь, — иронично добавила она, держась за руку Ник. — А тогда… все было так запутанно. Я не знала, что реально, что нет, даже кто я такая. — Она внутренне содрогнулась, не желая вспоминать о буйстве тех туманов, которые держали ее в своей власти. Неудивительно, что Джадрен так бурно реагировал на напоминания о собственных страданиях. — Дело в том, что я сама погрязла в своих проблемах. Поначалу не по своей вине, а затем из-за эгоцентризма. Я не была человеком, который мог бы стать тебе другом, но сейчас я бы хотела это попробовать.

Ник улыбнулась, медленно изогнув полные губы и излучая теплую привязанность.

— Ты уже стала им, Селия. Ты пришла, чтобы спасти меня.

Селли покачала головой.

— Я мало что сделала.

— Ты пришла, когда не была обязана. Когда, по сути, тебя упорно отговаривали от этого. А потом ты осталась в арьегарде, чтобы мы смогли скрыться. Ты спасла нас. — Махнув рукой перед лицом, Ник сморгнула слезы, наполнившие ее глаза, и вытерла их. — Я так легко плачу в эти дни. Это все из-за беременности.

— Я мало что знаю о беременности, но слышала, что эмоции могут быть переменчивыми, — ответила Селли, бросив сомнительный взгляд на едва округлившийся животик Ник.

— Ну да. — Ник смахнула слезы, вернув себе свой обычный сухой тон, а также самообладание. — В любом случае, это удобная отговорка. Ты интересовалась папой. — Она тяжело вздохнула, давая понять, что глубоко несчастна.

— Тебе не обязательно…

— Ах, ах, ах. — Ник погрозила ей пальцем. — Теперь ты не сможешь отступить. — Она смягчилась и улыбнулась. — На самом деле все в порядке. То есть не в порядке, но ты спросила и должна знать. Папа… Ну, Джадрен скорее прав, чем нет. Лорд Элал, мой отец, правит своим Домом, своей семьей и многочисленными прислужниками с яростной и абсолютной властью. В том числе и моей мамой — его фамильяром, и мной — его дочерью. Точнее, он управлял мною, пока я не сбежала — бунт, который он мне не простил и за который наказывает меня, лишая приданого и даже личных вещей.

— Что? — Селли не могла себе этого представить.

— Да, я знаю, мы не посвятили тебя в подробности. Сейчас я тебе расскажу. Это одна из причин, по которой Дом Фела находится в затруднительном финансовом положении. Речь идет о значительной сумме денег, большая часть которой предназначена для погашения расходов на то, чтобы Габриэль подал заявку на помолвку, плюс мне причитаются такие важные вещи, как виноградные лозы из запасов Элала. — Она покрутила головой, намеренно расслабляясь, и продолжила. — Что касается моих отношений с отцом, то сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что в некотором смысле он уже отрекся от меня в своем сердце, когда я проявилась как фамильяр, а не как волшебник, когда стало ясно, что я никогда не смогу стать наследницей Дома Элала, к чему меня готовили.

— Но это не то, что ты могла контролировать, — в ужасе воскликнула Селли. Если мать Джадрена явно была чудовищем — он сам говорил, что она не способна на любовь, — казалось, что отец Ник, похоже, был ненамного лучше.

Ник приподняла одну бровь.

— Значит, мы признаем, что можно переживать из-за того, что подводишь людей, даже если ни в чем не виновата?

Ох.