— Именно. Я плохо соображала. Кроме того, хотя раньше он был врагом, мы его унизили. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы предположить, что он не будет долго отсиживаться, а когда восстановится, то захочет отомстить. Я еще не решила, что делать с Домом Элала, но будь уверена, если Дом Фела не решит эту проблему, Элал придет за нами. Ты тоже должна это знать.

Селли кивнула, не будучи уверенной, что понимает все последствия, но преисполненная решимости довести дело до конца.

Неохотная улыбка пробилась сквозь воинственное выражение лица Ник.

— Я не хотела тебя напугать.

— Ты не сделала этого. — И не сделает. Селли не боялась. Она была… взволнована. — Что бы нам ни пришлось делать, я хочу помочь.

— Хорошая девочка. Пока тебя не было, многое произошло. — Ник жестом указала на документы, разложенные на двух столах, и курьеров Рациэля, собравшихся на балках над ними, словно призрачные версии всевозможных странных существ, ожидающих, когда они доставят свои послания и заберут ответы. — Ситуация накаляется.

— Джадрен считает, что Элал и Эль-Адрель сговорились с Саммаэлем о твоем похищении, — поспешно сказала Селли, не зная, не обманывает ли она его доверие, и в то же время коря себя за то, что не сказала об этом раньше.

Ник, казалось, ничуть не удивилась.

— Конечно, мой отец работал с Серджио Саммаэлем, но неужели Джадрен подозревает и лорда Иджино Саммаэля? И что он рассказал о своей матери?

Селли замялась, боясь пролить чай, чего делать не следовало. — Джадрен просил ее держать все в тайне. Конечно, это был тот самый Джадрен, который бросил ее со всей жестокостью, на которую только был способен. Вот каково это, быть разделенной на две части.

Что ж, если она собиралась сделать собственный выбор, ей придется самой решать. Она сохранит единственный секрет, о котором он просил ее не рассказывать: его способность к магическому самоисцелению делала его практически, если не фактически, бессмертным. Остальные догадывались об этом, но Селли обещала молчать.

Однако эта информация может повлиять на шаткое положение Дома Фела.

— Иджино встретился с Джадреном в Доме Саммаэля, когда Джадрен спас меня. Они разговаривали некоторое время, прежде чем я была… э-э, «вызвана» на встречу с ними.

Ник сочувственно сморщила нос, и Селли поняла, что ее подтекст не остался незамеченным другой женщиной.

— Когда Иджино отправил нас в карете с элементалями в Дом Эль-Адрель, там был дух-часовой Элала, чтобы шпионить за нами.

Ник резко выпрямилась глаза ее расширились.

— Ты можешь это описать?

— Не совсем, — призналась Селли. — Сначала я не знала, что он там, Джадрен указал мне на него, но чем больше я старалась рассмотреть его, тем больше я смогла… увидеть.

— С помощью тренировок и практики ты станешь лучше.

— Джадрен сказал то же самое.

— Ну, он же не всегда мудак, который во всем ошибается.

Ник произнесла эти слова с такой искренностью, что Селли потребовалось мгновение, чтобы понять, что невестка шутит, и сдержать мгновенную яростную защиту своего отсутствующего волшебника. Ник понимающе кивнула, в ее глазах и улыбке читалось сочувствие.

— Да, у тебя все плохо.

— Что бы это ни было.

— Именно. Габриэль должен сам все определить, четко обозначить правила и границы. — Ник пожала плечами, склонив голову набок. — Не я. Может быть, и не ты.

— Габриэль всегда был таким, — сказала Селли, вспоминая своего старшего брата, когда она была еще маленькой, а он еще не стал волшебником. — У него вся жизнь была распланирована.

— Пока я не вывернула все наизнанку. — Ник говорила с сухим юмором, но Селли заметила в ее взгляде нотку грустного сожаления, намек на беспокойство.

В порыве эмоций она взяла Ник за руку и сжала ее.

— Ты — лучшее, что случилось с Габриэлем, — сказала она искренне, надеясь, что Ник ей поверит. — Ему нужно немного подправить характер.

Ник улыбнулась в знак благодарности.

— А ты… ты собираешься перевернуть Джадрена?

— Безусловно. Ему не сойдет с рук мысль, что, жертвуя собой, защищает меня.

— Есть кое-что, что я знаю, а ты нет, — медленно сказала Ник, затем замялась, покусывая губу. — Это не мое дело рассказывать, и я не знаю, стоит ли мне тебе это говорить.

Как бы отреагировал на это взрослый человек?

— Мне было бы полезно это узнать?

— Возможно. — Ник звучала неубедительно. — Я думаю, ты заслуживаешь знать, в любом случае. — Она утвердительно кивнула. — Джадрен сказал Габриэлю, что влюблен в тебя.

Облегчение и радость пронзили Селли, как весенний дождь, растапливающий ледяной шторм.

— Правда? — улыбка, расплывшаяся по ее лицу, казалось, могла разорвать щеки.

Ник застонала и прижала руки к лицу.

— Не радуйся так. Это одна из причин, почему я тебе не сказала.

— Хорошо. Почему?

— Потому что он использовал это как аргумент, почему он должен уйти. Потому что он не хочет любить тебя, потому что считает это слабостью. Он сказал Габриэлю: «Настоящая любовь в конце концов делает нас всех дураками».

Ох.

— Я понимаю.