Он выругался. Опьяненный ее кровью, он едва не осушил ее до капли. Но ей еще нельзя было умирать. Время не пришло, и у него все еще было столько планов на их совместный вечер. Он вытащил ее обмякшее тело из ванны, проскользнул в спальню и положил ее в самый центр багрового одеяла. Здесь, на резком контрасте с кроватью, она казалась еще бледнее. Уриэль вонзил клыки в собственное запястье и резко дернул головой вправо, разрывая плоть. Он подсунул руку под влажные светлые волосы Астерии, оторвал ее голову от покрывала и слегка встряхнул.

— Маленькая звезда. Проснись. — Ее глаза закатились, когда она попыталась разомкнуть веки. — Ты должна выпить, иначе умрешь.

Он занес разорванное запястье над ее приоткрытым ртом. Его кровь была такой темной, что казалась почти черной. Густые, чернильные капли сорвались вниз, брызнув на ее губы и окропив ее лицо его тьмой. Она была неподвижна, так неподвижна, и он напряг слух, чтобы уловить слабое биение ее сердца. Она все еще была жива, так что его кровь не обратит ее, но наделит обостренными чувствами, повышенной выносливостью и способностью к исцелению. Это было временно, но этого должно было хватить. Кровь вампира редко давали людям, но когда это происходило, она струилась по их венам, словно само воплощение эйфории. Это был афродизиак. Как правило, у них возникала зависимость, и в конечном итоге их приходилось ликвидировать. Но за Астерию ему не нужно было волноваться. Она не проживет достаточно долго, чтобы подсесть.

Ее рука взметнулась с кровати, вцепилась в его руку и притянула ее к своему рту. Она прильнула к нему, посасывая мягкими губами и тихо скуля от удовольствия, пока его кровь наполняла ее. Он застонал от этого интимного ощущения и представил, каково будет почувствовать эти мягкие губы вокруг своего ствола. Он хотел смотреть, как ее большие оленьи глаза расширяются и наполняются слезами, когда она будет давиться его твердой длиной снова и снова.

— Вот моя хорошая девочка. Пей досыта.

Она была ненасытна, впивая его так, словно он был медовым вином. Зеленые глаза широко распахнулись, и радужки окрасились красным кольцом. Она ахнула, выпустив его запястье, и села. Ее растерянный и полный похоти взгляд заметался по комнате. Он подцепил ее подбородок двумя пальцами и приподнял ее лицо, заставляя посмотреть на него.

— Ты не умрешь, пока я не решу, что пришло время забрать твою жизнь. Поняла?

Она кивнула и слизала последние капли крови с распухших губ.

— Ты спас меня? — Ее голос был с хрипотцой, и от этого звука кровь устремилась вниз, к его стремительно твердеющему члену.

— Спас. — Он встал с кровати, расстегивая штаны и сбрасывая их на пол. Возбуждение пронзило его, когда ее глаза расширились при виде его члена. Он был куда крупнее и толще любого человеческого мужчины. За долгие века он разорвал на части достаточно людей, чтобы знать это. — А теперь покажи мне свою благодарность.

— К-как? — Ее глаза все еще были прикованы к его стволу, пока он поглаживал его.

— Ложись на спину и раздвинь для меня эту хорошенькую розовую киску.

Когда она замешкалась, он добавил:

— Разве что ты уже сыта удовольствием по горло и готова к тому, чтобы эта ночь подошла к концу. Он обнажил клыки и шагнул ближе. Она попятилась от него и легла на спину. — Я так и думал.

Он заполз на нее, позволяя своим крыльям полностью распахнуться. В размахе они достигали почти шестнадцати футов. Его спальня была спроектирована с учетом крыльев, позволяя ему вытягиваться во весь рост и даже летать в случае необходимости. Глаза Астерии стали еще шире, когда она увидела их. Он позволил им сложиться за спиной, заняв позицию между ее бедер. Она все еще пялилась на его массивную эрекцию, когда он раздвинул ей ноги. Тихий стон сорвался с его губ, когда ее колени разошлись в стороны. Он с вожделением посмотрел на ее блестящее лоно. О, какие развратные действия он для нее приготовил. Он спустился ниже, опуская лицо к самой вершине ее бедер.

— Что ты делаешь? — Она попыталась свести колени, но он легко перехватил их и прижал вровень с кроватью.

— Я попробовал твою кровь. — Он опустился еще ниже. — А теперь я желаю вкусить твою плоть.

Глава четвертая

Тело Астерии гудело от предвкушения, когда Уриэль широко раскрыл рот и позволил своему темному языку удлиниться. Он был цвета спелой черники и последних секунд сумеречного неба, и в том, как он извивался, словно какое-то глубоководное чудовище, не было совершенно ничего человеческого. Она не смогла сдержать вздоха ужаса и любопытства, когда этот самый язык внезапно раздвоился посередине, образовав две половинки, все еще соединенные у основания. Они двигались независимо друг от друга — змеи-близнецы, извивающиеся во все стороны. Король Вампиров ухмыльнулся сквозь свой необычный орган, а затем обрушился на нее.