Он склонился над ней, потянув ее за подбородок вверх, чтобы она посмотрела на него в ответ. Один клык вонзился в его нижнюю губу, пустив кровь. Он припал к ее рту, глубоко целуя и вливая в нее столько своей крови, сколько мог. Она сопротивлялась, вырывалась, но он удерживал ее губы, пронзал плечи своими крыльями и надежно заякорил себя внутри нее своим членом.

Ей никогда от него не сбежать.

Прошло несколько мгновений, но когда он отстранился, красное кольцо вернулось к ее зеленым радужкам. Его кровь струилась по ее венам, и ее тело начало залечивать раны и расслабляться под ним. Ее крики стихли и сменились стонами, которые вырывались из тех глубоких, темных уголков ее души, что наслаждались болью и кровью.

Люди так быстро судят, так быстро загоняют себя в рамки, но Уриэль знал, что у всех них есть темная сторона, умоляющая освободить ее. Он понял, что нашел темную сторону Астерии, когда она начала прижимать бедра назад, отвечая на его первобытные толчки.

— Еще, — простонала она.

Это единственное слово было именно тем, чего он ждал. Он вонзил свои заостренные крылья глубже в ее плечи, крепко удерживая ее на месте, и она заскулила под ним. Как только они глубоко вонзились в нее, он дал Астерии то, чего она хотела.

Он больше не сдерживался. Он вколачивался в нее с такой свирепостью и скоростью, что, если бы по ее телу не струилась его кровь, он, скорее всего, раздробил бы ей таз. Но пока кровь Короля Вампиров наполняла ее вены, она была сильнее и громко стонала, когда он брал ее. Его чуткие уши упивались звуками ее удовольствия и громкими шлепками их кожи, сталкивающейся снова и снова.

— Будь хорошей маленькой звездой, и я награжу тебя еще большей порцией крови.

Ей это понадобится. Влажная лужа крови, собирающаяся под ее телом, росла с каждой секундой, пока его крылья все глубже вонзались в ее плоть. Малиновое стеганое одеяло поглощало свежую лужицу красного, маскируя ее под часть богатой красной ткани. Это было единственной причиной, по которой у него была кровать такого цвета. Уборка могла быть мучительной, а он за время своего правления Королем Вампиров испачкал немало постелей: реже ради удовольствия, чаще из-за быстрого перекуса в кровати.

Ее стенки начали трепетать вокруг его толщины.

— Хорошая девочка, — простонал он.

Астерия мяукнула от его похвалы.

— А теперь кончи для меня.

Он вонзил когти в ее задницу, и она откинула голову назад. Ее стенки плотно сжались вокруг него, и он зарычал, когда его собственная сдерживаемая разрядка наконец вырвалась наружу. Он вонзился до самого основания, позволяя своему семени заполнить ее самые глубокие недра. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким взвинченным, таким удовлетворенным, так сексуально привлеченным к кому-либо. Густое, белое семя переполнило ее нутро и потекло по их бедрам, прежде чем осесть на ткани внизу. Его грудь тяжело вздымалась, пока он пережидал последние пульсирующие отголоски своей разрядки.

Голова Астерии тяжело свесилась, волосы закрывали ее лицо и подушку под ней. Когда он вытащил острия своих крыльев из ее тела, она безвольно рухнула на кровать. Уриэль подхватил ее крыльями, усаживая к себе на колени. Ее глаза снова стали полностью зелеными, и она посмотрела на него из-под отяжелевших век. Он погладил ее по лицу, притягивая ближе.

— Маленькая звезда, — пробормотал он ей в волосы. — Ты так хорошо справилась. А теперь открой рот.

Он снова разорвал запястье, и кровь легко скользнула по ее губам. Он знал, что на этот раз у нее не было сил сопротивляться. Он смотрел, как дергается ее горло при каждом глотке. Когда она напилась, ее глаза медленно закрылись. Ей нужен был сон. И хотя он не хотел терять ни минуты этой ночи с ней, час-другой его не убьет. Ему нужно было, чтобы она хорошенько отдохнула перед тем, что он запланировал дальше.

Глава пятая

Астерия открыла глаза, встретившись с мерцающим пламенем свечи. Который был час? В спальне Короля Вампиров не было окон, из-за чего она не могла определить время. Сколько часов оставалось до рассвета? Сколько ей осталось жить?

Она не так представляла себе свою последнюю ночь в жизни, но каким-то извращенным образом она не могла жаловаться. Она никогда не испытывала ничего подобного тому, что делал с ней Уриэль. Ее бедра сжались при воспоминании о том, как развратно он с ней обращался и как снова и снова выжимал удовольствие из ее тела. Влажное возбуждение скопилось между бедер, и она внезапно отчаянно захотела узнать, где он. Она села, оглядывая комнату в поисках Уриэля.