— Здравствуй, мелкая… или теперь следует сказать… напарница. — Знакомый резкий акцент исковеркал каждое слово.

Убийца Авроры.

— О нет, паучья шлюха! — завизжал Сквайр и спрятался за моей косой (точнее не скажешь).

Причина моей будущей гибели небрежно привалилась к дверному косяку; широкие плечи почти полностью перекрывали вход в комнату. По ненавистному лицу расползлась голубая татуировка паукообразного. От него пахло разлагающейся плотью, кровопролитием и — я вдохнула глубже — полным отсутствием надежды.

Затаив дыхание, я пятилась по коридору и пыталась забыть его особый запах — смрад разрушенного мира.

— Нет, — прошептала я, и это не было игрой. Паника была настоящей.

— Да? — ухнул Сквайр.

— Именно… да, — промурлыкал Тарантул. Цепи зазвенели, когда он провёл скованными руками по светлым кудрям с золотистыми прядями.

Утренний свет отразился от профиля, который постоянно преследовал меня в кошмарах: платиновая маска, резкая линия челюсти, злобные тёмно-бордовые губы.

Электрошоковый ошейник с бриллиантами охватывал горло, которое, как я знала не понаслышке, покрывали жуткие шрамы. Металл звякнул: длинная цепь между браслетами на его запястьях и лодыжках оставляла ему лишь ограниченную свободу движения.

— Я — особа королевской крови, а ты — ничтожный Рыцарь. Поклонись мне. — Акцент искажал каждое слово, уголок губ подрагивал, словно он сдерживал усмешку. Старинные обороты вместо обычной речи резали слух не меньше, чем при первой встрече. Чеканные, высокородные согласные и жестокие интонации создавали впечатление, будто говорить он учился по древним поэмам.

— Что? — прошептала я, искренне не понимая, почему он решил, что я исполню столь нелепое требование.

Он выпрямился; в стальном взгляде мелькнуло удивление, а на челюсти дёрнулся мускул. Видимо, этот безумец с манией величия ожидал, что я включусь в какую-то нелепую иерархическую игру магов.

— На… колени, Зора, — жёстко приказал Тарантул, глядя на мои ноги, словно ждал, что они подогнутся. — Немедленно.

Я выпрямилась ещё сильнее.

Он выглядел озадаченным, будто и вправду рассчитывал, что приказ подействует. Он это серьёзно? Такая наглость почти вдохновляла.

— На колени, — повторил ему Сквайр. — Жалкая шлюха. (Очень помог.)

— Молчать, грязная птица, — бросил Тарантул.

— Не смей с ним так разговаривать.

Сквайр завизжал громче: — Молчать, грязный паук!

— Вот именно, милый. — Стараясь казаться невозмутимой, я погладила его бурую макушку одним дрожащим пальцем.

Если бы взгляд мог убивать, меня уже закопали бы на глубине двух метров.

Тарантул шагнул вперёд, и его кудри задели верхний косяк. Он оказался намного выше, чем мне помнилось: сухие мышцы, исчерченные резкими бороздами. От каждого сантиметра его тела веяло смертельной опасностью. Полуприкрытые глаза окружали тёмные круги, лишь усиливая ощущение угрозы.

Он не моргает.

— ПОКЛОНИСЬ, вассал, — тихо потребовал Тарантул; вокруг него дымкой мерцала магия.

— Нет.

Вассал? Разве не Рыцарь?

— На колени, мерзкий мужик-шлюха! — прокричал Сквайр, с каждой секундой становясь всё многословнее и злее (очень помогает).

— «Ты мерзкий мужик-шлюха», — поправила я его и заставила голос звучать твёрдо. — В отличие от него, мы живём не в тёмные века.

— Потаскуха, — ухнул Сквайр.

— Достаточно близко.

Правый глаз Тарантула задёргался. — Я приказываю тебе поклониться своему королевскому сюзерену, холопка. — Его взгляд прошёлся по моей фигуре, словно он вспоминал заплаты на поношенной одежде, в которой увидел меня при первой встрече.

Грудь вспыхнула жаром, рёбра заскрипели от ярости. — А я приказываю тебе заткнуться.

С меня хватило чужого осуждения. Тарантул называл меня холопкой, потому что отрезанная от торговых путей Северная Коммуна жила натуральным общинным хозяйством. Мы обходились своими силами: поступали в ученики, сами шили одежду, выращивали урожай в теплицах и — моя специальность — охотились.

Жизнь в любой части Вестмира Тарантул считал провинциальной и недостойной его, а жизнь северян — особенно. Жители Срединных земель называли меня крестьянкой ровно по той же причине.

— Никогда, — веско произнёс Тарантул. Серебро хлынуло из пор, словно грозовая магия обрела в нём неиссякаемый источник. Резкий запах обжёг носовые пазухи.

Я указала на свою комнату за его спиной. — Убирайся. — К чёрту план Маршала. Я не могла этого сделать.

Тарантул уставился на моё горло, и я прикоснулась пальцами к следам зубов на яремной вене. Его глаза сузились, задержались там, а затем медленно поднялись к моему лицу.