Там, где раньше было сердце, искрился спутанный клубок оголённых нервов, а я раздумывала, не спрятаться ли с головой под одеялом. Хотелось притвориться, будто всё хорошо; сказать Маршалу, что я слишком слаба; не доводить дело до конца; я хочу отказаться от своего долга.

Повернувшись на бок, я подтянула колени к груди, стараясь стать как можно меньше и спрятаться от собственной трусости.

Тарантул глухо заворчал.

Собрав весь свой страх и выдав его за отвагу, я вылетела из постели, схватила регулятор и бросилась в смежную уборную, захлопнув за собой дверь.

Правило выживания: опасность можно преодолеть, лишь продолжая идти сквозь неё. Не останавливайся.

Я плеснула холодной водой сначала себе в лицо, потом Сквайру и быстро почистила зубы. Потребовалась вся сила воли, чтобы не смотреть на вторую косметичку у раковины, наполненную мужскими средствами. С какой стати ему выдали туалетные принадлежности? Дверь скрипнула, цепи загремели. Я развернулась с придушенным воплем и выставила перед собой регулятор, словно оружие.

Тарантул поднял руки, изображая капитуляцию.

Сквайр завизжал у меня на плече.

Тарантул раздул ноздри и свирепо посмотрел на нас. Потянулись долгие секунды. Он изучал шрамы на моей щеке, особенно долго разглядывая серебряный, рассекавший уголок губ.

— У тебя на подбородке зубная паста, — холодно сообщил он, но уши покраснели, выдавая раздражение.

Я торопливо вытерла лицо, чувствуя, как теряю почву под ногами.

Уголки его губ дрогнули. — Всё-таки заставил тебя проверить.

Подлый хитрец. Я угрожающе подняла регулятор.

— Осторожнее, — предупредил он. — Однажды на мне не будет ошейника. — Голос понизился на октаву, а сам Тарантул загнал меня в глубь уборной, пока колени не упёрлись в унитаз. — Ты окажешься беззащитна перед моим гневом.

Он поднял длинные изящные пальцы и насмешливо щёлкнул по концу моей косы. — Ты, — прошептал он, — в смертельной опасности. — Румянец разлился по его лицу и исчез под маской.

Он шагнул ещё ближе; от него исходили жар и магия. В глазах вспыхнул странный радужный блеск. Солнечный свет, пляшущий на девственном снегу. В нос ударил резкий, смертельно опасный мужской запах — тёмная вишня, смешанная с… манией величия?

Я изо всех сил старалась не вдыхать его запах.

Он опустил взгляд на костяной кинжал, который я прижала к его груди, и ресницы дрогнули. Я всегда спала, держа его в ножнах на бедре.

— Осторожнее, — произнесла я, подражая его глубокому голосу. — Я побеждала зверей намного опаснее тебя.

Он наклонился ближе, сильнее прижался к моему кинжалу и провёл языком по верхним зубам. — Во всём Антихтоне нет зверя свирепее меня, потому что я пойду… на всё, чтобы добиться своего.

Меня прошиб холодный пот: он был убийственно серьёзен. Он не лгал.

Мне хотелось причинить ему боль и увеличить расстояние между нами, чтобы дышать, не чувствуя тошноты, поэтому я сильнее вдавила клинок в ткань комбинезона. Пальцы закололо. Вокруг лезвия собралось серебро, перетекая с его груди на мою кожу.

Мы оба смотрели на грозовую магию, клубившуюся между нами.

— Что это значит? — спросила я.

Он ссутулился и склонился ко мне, превращая наши позы в извращённое подобие объятий. — Судьба, — мрачно прошептал он; горячее дыхание щекотало чувствительный край моего уха.

Я начала отстраняться, но он схватил меня за предплечье железной хваткой и прижал мой кинжал к своему животу. Кожа у него пылала — будто я коснулась раскалённых углей. Мы оба вздрогнули, словно от удара током. Он отпустил меня, но я не опустила направленный на него клинок.

— Зора Равенал. — Его акцент изуродовал моё имя. — Наконец я тебя постиг.

По руке пробежала дрожь, между нами горела магия.

— И кто же я? — Я смотрела на сияющее оружие, не желая поднимать на него глаза.

Тёплые губы коснулись моей кожи, и я вздрогнула.

— Ты дикая.

Изо всех сил я ударила его плечом, стараясь оттолкнуть и высвободить немного места.

Он с явным удовольствием наблюдал, как я отступаю из уборной.

— Ты боишься?

— Никогда.

Он промычал. Развернулся, не потрудившись закрыть дверь уборной, и занялся утренним туалетом. Стоя к нему спиной, я торопливо натянула чистую тренировочную форму, словно участвовала в гонке, и не выпускала из одной руки регулятор, а из другой — кинжал.

Через несколько секунд он лениво вышел с зубной щёткой во рту и расстёгнутым комбинезоном, открывавшим рельефную грудь. Цепи на запястьях и лодыжках скорее напоминали модные аксессуары, чем оковы.

Я пятилась из комнаты, а его хищный взгляд неотрывно следил за мной. Если я одичалая, тогда кто ты? Оставалось лишь уйти от него подальше, ведь Маршал бросила меня в клетку с чудовищем.

Близнецы, как обычно, ещё спали, и в стерильном коридоре царила зловещая тишина. Паника терзала подсознание, пока я почти бегом пересекала ангар, направляясь в пустыню и сосредоточившись на привычном распорядке.

Распорядок — это хорошо.