Я, пошатываясь, поднялась и попятилась. От мигрени голова раскалывалась. По лицу стекало что-то тёплое; я поднесла ладони к носу. Пальцы оказались в крови.

От головокружения я пошатнулась и едва удержалась на ногах.

Александр уставился на мой окровавленный нос. Запах его магии стал резче, вокруг него сгустились тени.

— Ты перенапрягаешься. Прекрати со мной сражаться. Тебе нужна платина, чтобы усилить магию…

— Где она? — перебила я. — Где моя мать? — Океан отхлынул от берега и взметнулся гигантской стеной цунами. Во рту разлился медный привкус, когда я подняла воду ещё выше, а затем обрушила её на него.

Он лениво шевельнул пальцем, и ветер перенаправил весь поток на причал между нами. Сваи взорвались, разлетаясь щепками.

Он стоял на уцелевшем участке у самого берега; я оказалась на оторванной доске, которую уносило в море. Балансируя на бурлящих волнах, я пыталась удержаться на ногах, выставив перед собой светящиеся ладони.

Из ушей по рукам потекло что-то мокрое — ещё кровь. Я судорожно хватала ртом воздух, а кровь стекала из носа и брызгала с губ.

Александр смотрел на меня широко распахнутыми, испуганными глазами.

Я метнула в него новую волну, но та так и не коснулась цели. Вода лишь смешалась с ветром, превратившись в серебристое марево, которое взвилось в воздух. Над нашими головами закружились тёмные тучи.

Ураганный ветер сплёлся с океанской водой и закрутился над нами разрастающимся вихрем. С неба падали обломки. Летающие снаряды носились повсюду.

Сила нашей магии была непостижимой. Казалось, она несёт конец света.

— Зора, мы в ураган? — спросил Сквайр, отчаянно цепляясь за моё плечо и хлопая крыльями в поисках опоры. Его рыжевато-коричневая мордочка была забрызгана моей кровью.

— Нет, милый. Кажется… мы и есть ураган.

— ЗОРА! — проревел Александр, перекрывая гул бушующей бури. Он зашагал ко мне по разбитому причалу. Меня уносило всё дальше. — Я приказываю тебе прекратить причинять себе вред и вернуться со…

Я послала в него новую волну. Он пренебрежительно махнул рукой и отбросил её, будто назойливую мошку. Вода обрушилась на лес, с громким треском повалив могучие деревья.

— Хватит указывать мне, что делать, — произнесла я, выплёвывая кровь. О, прекрасно, ещё и внутреннее кровотечение.

Его лицо потемнело, с плеч яростно рванулось серебряное пламя.

Я зашаталась на доске, упала на колени и зашлась надсадным кашлем; на раскрытые ладони брызнула алая кровь. Сквайр тревожно ухал, пока я захлёбывалась.

Протирая затуманенные глаза, я с ужасом поняла, что кровь капает даже с ресниц. Магическое истощение. Грудь судорожно сжалась. Доска качнулась. Я вцепилась в края и едва удержалась на ней: волна чуть не смыла меня в ревущий океан.

СКРИП.

Вокруг меня замерцал знакомый серебряный Щит.

— Моя Зора! — встревоженно крикнул Александр. В бушующей вокруг буре мы не должны были слышать друг друга, но каждое слово звучало кристально ясно, словно он стоял рядом.

Под защитой его Щита доска подо мной противоестественно застонала и, вопреки притяжению, медленно поднялась из бурлящей морской воды и зависла над ней. Александр указал пальцем.

Под ногами громко скрипело дерево, пока его магия несла меня всё выше, к бушующим тучам. Ветер и вода отскакивали от металлической преграды.

Всё стихло. Промокшая до костей, стуча зубами, дрожа и истекая кровью изо всех отверстий, я свернулась в позе эмбриона. Это слишком. Поле зрения сужалось, меня душили рвотные позывы. Я не справлюсь. Звуки стали ещё тише. Болело всё. Я была всего лишь мешком ломких костей и пульсирующей плоти.

— Паук помочь? — ухнул Сквайр и отчаянно потянул меня за косу. — Я его привести?

Да.

Он обо мне позаботится.

— Нет, — прохрипела я, прогоняя предательские мысли.

— Почему нет? — растерянно спросил Сквайр. — Зора больная.

Потому что я не трусиха.

Со стоном я принялась откашливать морскую воду, давясь соплями с железным привкусом. Попыталась сесть, но руки подломились.

Я не предам себя.

После десятка мучительных попыток мне наконец удалось встать на ноги.

— Нам нужен паук! — Сквайр хлопал крыльями у меня перед лицом, широко распахнув встревоженные глаза.

Несмотря на головную боль, я печально покачала головой. — Нет, милый, я сама могу себе помочь.

Колени ныли. Я с трудом удерживала равновесие на парящей доске и сглатывала желчь. Казалось, внутренности распускаются по ниточке, а сил устоять почти не осталось.

Правило выживания: куй свою удачу сама, везучая женщина.

Александр стоял на краю причала и хмуро смотрел на меня. По коже сияли серебряные линии. — Между нами всё может быть иначе. — В его голосе звенела мягкая искренность, при каждом слове поблёскивали острые клыки. — Прошу, позволь мне помочь… Ты моя, и заботиться о тебе — мой долг…

— Я не принадлежу ни одному человеку.

И я выполню своё Задание.