В дымящемся бассейне громко лопнул пузырь, и я вздрогнула, подавив крик. Нервы были измотаны. Меня трясло. Голова не соображала.

— Это его… вырванное сердце? — медленно спросил Тарантул. — Равенал, ты сама сразила зверя?

Я пожала плечами.

Тарантул прижал руку к груди, пальцы сжались. — Не может быть. — Он пожирал меня глазами, пылавшими дикой одержимостью.

Я открыла рот, снова его закрыла, но не издала ни звука. Антихтон был вовсе не тем, чем казался. Возможно, и я тоже.

 

24

В стиле палача

Мы шли втроём, и я опиралась на близнецов. Тарантул впервые не произнёс ни слова. Он оправился быстрее всех и шагал впереди по улицам Бабилона, сияя магией. Мог бы хотя бы поблагодарить меня за спасение.

Я была разбита.

После смерти ноги плохо слушались.

Когда мы наконец добрались до конюшен при гостинице, близнецы разошлись седлать своих коней. Тарантул привязал моего лютого коня к своему; я собиралась возразить, но забыла, как говорить. Он крепко схватил меня за плечо.

— Что? — беззвучно спросила я.

Он яростно нахмурился, покачал головой, повернулся к коню, развязал поклажу и достал одну из фляг. Выдернул пробку, развернулся — вода окатила моё лицо. Видимо, сегодня я ещё недостаточно тонула. Ругаясь и отплёвываясь, я вытерла глаза и лицо.

— Я проверяю теорию, — спокойно сказал он, наблюдая за мной со скрещёнными руками.

— Сейчас я тебе покажу…

 

Он вылил остатки воды мне на голову. — Чувствуешь какие-либо изменения?

— Нет. — Я спрятала руки за спину, надеясь, что они не светятся. Он не должен узнать.

— Серьёзно, как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Так, будто хочу задушить тебя голыми руками…

Тарантул поднял меня и усадил в своё седло. Прежде чем я успела пошевелиться, сел сзади и напряг бёдра, запирая меня между ними. Они излучали печной жар и не имели никакого права быть настолько… ошеломляющими. Смерть повредила мне мозги.

Сквайр уселся на седле и затянул бессвязную песню мимо нот, а Аксель тихо подхватил припев.

— Ты в порядке? — вяло спросила Элла: её тело ещё не оправилось от яда. — Я люблю тебя, Зора.

— И я тебя очень люблю, — искренне ответила я.

Элла всхлипнула, и мы потянулись друг к другу между лютыми конями. Наши пальцы соприкоснулись; мы улыбнулись, разделив миг покоя среди ужасов.

— Достаточно. — Тарантул (один из ужасов) притянул меня назад в седле, прижав к себе. — Нам пора.

Элла нахмурилась. — Не разговаривай с ней таким тоном.

Я открыла рот, чтобы согласиться.

— Остановите их! — крикнул кто-то, и затрубил рог.

— Вперёд! — Тарантул хлестнул поводьями.

Близнецы пришпорили коней, и наши скакуны рванули вперёд, с грохотом промчались по улице, вылетели за ворота и ворвались в тропический лес. Тёплый ветер хлестал распущенные мокрые волосы, отбрасывая их прямо ему в лицо.

Тарантул отвёл пряди в сторону. Грубые подушечки пальцев прошлись по моему горлу, и меня охватила дрожь.

— Откуда у тебя этот шрам?

— Он у меня всегда был. Ты просто не замечал.

— Нет. — Пальцы сжались на моём горле, а от его дыхания кожа покрылась мурашками. — Невозможно. Я замечаю в тебе всё. Всегда.

— Этого не заметил, — прошептала я, промёрзшая до костей.

Мне удалось второй раз избежать смерти.

Словно почувствовав мою печаль, Тарантул медленно отнял руку. Впервые в жизни не стал допытываться. Мы ехали молча. Тянулись долгие часы. Его бёдра мощно двигались позади моих, умело повторяя ритм коня. Твёрдая грудь жарко прижималась к моей спине. Мы двигались как одно целое.

В отличие от прошлой совместной поездки никто не истекал кровью. Зато я промокла насквозь, а одежда у нас обоих просвечивала. В лучшем случае мы выглядели непристойно, в худшем — откровенно вульгарно.

Мысли свернули на порочную тропу. Всё из-за травмы. Других причин нет. Совсем.

Когда плотоядные кони ускорили свой жестокий бег по открытой пустыне, Тарантул так тесно прижался ко мне, что наш пот смешался, а я перестала понимать, где заканчивается его зло и начинаюсь я. Больше ничего не имело смысла. Антихтон был ложью. Существовали лишь анархия, магия и Туман. Мы и правда жили в мрачные современно-средневековые времена.

— Что такое? — холодно спросил Тарантул — ядовитое паукообразное в мужском теле. Вокруг песок сливался в размытые полосы. — Почему ты вдруг напряглась?

Он голодно смотрел на меня сверху; маска ослепительно сияла на солнце. Серебряный шрам мерцал отражённым светом на моём лице. «Ты должна сражаться за тех, кто не способен помочь себе сам».

— Мне страшно, — прошептала я, украдкой глядя на него из-под ресниц.

Тарантул напрягся и заходил желваками. — Тебе… следует бояться.