Беру одну из аккуратно сложенных кукол и сажусь на пол рядом с кроватью. Задумчиво стираю с куклы пыль рукавом своей кофты. Я не знаю, как теперь жить с этими всплывшими воспоминаниями, как бороться с ненавистью к тому, кто отнял мое детство! Никогда не перестану думать о том, как бабушка смогла выдержать это! Я не такая сильная, как она, Боже, я не смогу так легко отпустить прошлое!

Погружаюсь в собственные мысли, продолжая протирать куклу в руках. Не знаю, сколько я так сижу, но затекшие ноги сигнализируют о том, что довольно-таки долго. Из раздумий меня вырывает мужской голос:

— Миссис Коулман, босс очнулся и хочет видеть вас.

Не оборачиваясь, я киваю, но продолжаю сидеть. Мужские шаги стихают, а я раздумываю, как мне быть. Как жить дальше и что делать? О чем говорить с Адамом, как себя вести? Кто мы после всего случившегося теперь друг для друга?

Решительно встаю: сидеть тут и гадать можно сколько угодно времени, но пора уже повзрослеть, Белла, и смотреть страху в глаза, а не прятаться за детскими воспоминаниями! В последний раз окинув взглядом комнату, выхожу и спускаюсь вниз.

Когда я вхожу в кабинет, Альфред стоит, склонившись над Адамом. При моем появлении оба поворачивают головы в мою сторону: врач — резко и мимолетно, а муж — медленно и пристально. Несмотря на то, что взгляд Адама затуманенный, он внимательно осматривает меня с головы до ног.

— Сейчас приедет «скорая» и заберет вас в клинику для обследования, — сообщает Альфред, затем, прочистив горло, добавляет: — У вас есть несколько минут, чтобы поговорить. Я буду ждать «скорую» на улице. — И сразу же выходит из кабинета размашистым шагом, по пути по-отечески похлопав меня по плечу.

— Альфред сказал, ты огромная молодец. — Адам осторожно начинает разговор первым, голос его звучит хрипло. — Помогла ему.

— Ты сегодня спас мне жизнь. — Я стою рядом с дверью, как будто приросла к полу. — Это меньшее, что я могла сделать.

— Как ты? — Он задает обычный вопрос, но я не могу на него ответить. Внутри меня образовалась огромная пустота, которой нет объяснения. Я сама не понимаю, как я себя чувствую сейчас. Если физически, то в полном порядке. Если говорить о душевном состоянии, то уже намного сложнее: злость, жгучая обида, негодование, разочарование — все смешалось во мне, образуя огромную, зияющую пустоту в груди. — Подойдешь? — Когда я не сдвигаюсь с места в ответ на простую просьбу, вижу в его взгляде понимание, что я все знаю. — Что он тебе сказал? — внимательно следя за выражением моего лица, требовательно спрашивает Адам.

— Я так полагаю, правду. — Прочищаю горло, но голос предательски дрожит. — Которую должен был рассказать мне ты.

— Я не хотел, не мог сделать тебе больно. — Его лицо искажается гримасой невыносимой боли вперемешку с сожалением. Странная реакция для человека, который женился на мне только ради мести.

— Скажи мне только одно, Адам: в тот день, когда ты отвез меня к Стиву, ты узнал от него про завещание и его условия? — Слова вылетают из моего рта быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Я не могу больше ходить вокруг до около. Мне нужно знать правду.

— Белла… — он зажимает двумя пальцами переносицу.

Руки машинально сжимаются в кулаки, от лица молниеносно отливает вся кровь. Меня начинает бросать то в жар, то в холод. Клиффорд не врал, он действительно использовал меня, а я жила в своем выдуманном мирке, якобы в счастливом браке с любимым человеком. Бабушка была права, когда говорила, что он убьет меня. Адам сделал это, но он убил мою душу, а не тело.

Дверь распахивается, я машинально отхожу в сторону.

— Сюда! — звучит голос Альфреда, следом за ним забегают несколько человек в медицинской одежде. «Скорая» приехала быстро. Двое парней кладут Адама на носилки и выносят, я выхожу вслед за ними. Шум, доносящийся с улицы, сразу же оглушает меня. Вместо кареты «скорой помощи» недалеко от дома стоит вертолет санитарной авиации, его вращающиеся лопасти заставляют деревья вокруг него качаться, шелестя листвой.

Несколько полицейских машин с горящими мигалками стоят рядом с «Гелендвагеном» и несколькими тонированными мини-вэнами. Копы беседуют с Томом, бросая на нас мимолетные взгляды. Ледяной ветер пронизывает и без того продрогшее до костей тело, одетое в одну только тоненькую кофту и джинсы. Медицинский персонал грузит Адама внутрь, я вижу по его красноречивому взгляду, как ему некомфортно от того, что его несут на носилках, как беспомощного больного.

— Я помогу вам. — Парень подает мне руку, чтобы я поднялась на борт. Колеблюсь с минуту, но в конечном итоге вкладываю ладонь в его, вынуждено забираюсь внутрь и готовлюсь лететь вместе с ними в больницу.

Мы взлетаем; через небольшое окошко я неотрывно наблюдаю за отдаляющимся от нас домом, пока он не превращается в маленькую точку. Часть меня навсегда останется там, в виде той маленькой беззаботной девочки, у которой были родители и счастливое детство…