Когда все завершено и остается только ждать пробуждения раненого от наркоза, врач садится в кресло, а я подхожу ближе к столу. Бледное лицо Адама выглядит безмятежным, на нем нет никаких эмоций. Теперь его жизни ничего не угрожает, но мое сердце все равно кровоточит, когда я смотрю на него, такого беззащитного и слабого?

Почему мы не встретились с тобой при других обстоятельствах? Почему ты использовал меня в своих целях? Зачем влюбил в себя? Чтобы разбить теперь сердце? Это слишком жестоко даже для тебя, Адам! Я живой человек, у которого тоже есть чувства, а ты их безжалостно растоптал! Господи, помоги нам не стать врагами!

— Вам ведь особо и не требовалась моя помощь, да? — анализируя действия во время операции, спрашиваю вслух, хотя сама и так знаю ответ.

— Верно, мне нужно было, вывести тебя из шокового состояния. — В голосе Альфреда сквозит уважение за мою догадливость.

— Как вы оказались здесь со всеми? — Они что, всегда возят доктора на разборки?

— Адам взял меня, боясь, что Клиффорд ранил тебя. Думал, не успеет довезти до города в больницу.

Я обессиленно опускаюсь на стул, придерживаясь за спинку. По коже бегут предательские мурашки от услышанного. В груди начинает невыносимо колоть от душевной боли, я уже не знаю, что думать. Кому верить, кому доверять? Неужели он действительно волновался за меня? Если так, почему изначально не сказал мне правду, зачем использовал? Зачем приехал спасать? Думал, что в случае моей смерти наследство так и останется в руках Клиффорда? Масса вопросов вихрем кружится в голове. Не в силах просто сидеть и ждать, продолжая заниматься самокопанием, я встаю со своего места.

— Хочу пройтись, — бросаю в воздух и, не дожидаясь ответа, выхожу из кабинета. Иду не глядя, полностью доверяя своему сердцу.

Ноги сами ведут меня к той самой лестнице, покрытой красным ковролином по центру. БеХватаюсь за перила и поднимаюсь наверх, ступая по скрипящим от времени ступенькам. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее начинает стучать мое сердце от волнения. Я знаю, их там нет, но ощущение, что иду к родителям, не отпускает меня. Да, это странно, но сегодня, возможно, впервые за всю свою осознанную жизнь, я понимаю, что они у меня были.

В голове крутится детский голос из воспоминаний, повторяющий про себя: «Третья дверь справа! Третья дверь справа! Третья дверь справа! Мама!»

Следуя ему, я нажимаю на металлическую ручку двери и вхожу внутрь. Я знала, знала, что это будет спальня родителей! На глаза наворачиваются слезы с мгновенно подкатившим к горлу болезненным комом; сглатывая его, я решительно переступаю порог. В памяти всплывает момент, как я от страха прибегала сюда по ночам во время грозы, забиралась на постель и ложилась между ними.

Мозг заблокировал мои детские воспоминания после смерти родителей, чтобы я не мучилась, ностальгируя о них, но теперь, в этом доме, они все ко мне постепенно возвращаются… Ведь каждый уголок, каждая вещь напоминает о потерянной мною семье… Клиффорд Росс отнял самых близких людей не только у Адама, но и у меня!

Медленно прохожу по комнате, осматриваясь. В детстве все вокруг казалось таким гигантским, а сейчас я вижу обычную мебель. Провожу рукой по комоду, на толстом слое пыли остаются следы от моих пальцев. Лечь на кровать не решаюсь, хотя неистово хочется: вдруг мебель за прошедшие годы испортилась и сломается подо мной.

Подхожу к шкафу и открываю дверцы; вещи родителей аккуратно висят на вешалках, совсем не тронутые временем, как будто, кто-то из них только что закрыл этот шкаф и вышел… Аккуратно беру в руки рукав любимой маминой блузки, а дальше — то самое шелковое платье… А вот и папин пиджак. Какой большой размер! Неужели он был таким широкоплечим?

Закрыв шкаф, иду к окну. Из комнаты открывается завораживающий и в то же время пугающий в ночи, вид на лес. Как они не боялись жить в доме, настолько отдаленном от людей?! Ладно папа — думаю, он ничего не боялся в этой жизни, но мама?.. Так сильно ему доверяла, что согласилась поселиться в лесной глуши?

Выхожу из спальни родителей и иду в свою детскую. Перед глазами возникает мираж рыжей малышки, бегущей по коридору. Дверь в мою комнату поддается не сразу, с третьей попытки, приложив усилия, я толкаю ее: петли просели, из-за чего дверь слегка перекосило. Перед моим взором открывается розовая комната, наполненная множеством мягких, но пыльных игрушек, кукольный домик, всевозможные Барби и настоящая кровать принцессы с балдахином…

Флешбэк, как папа сидит рядом с кроватью и читает мне сказку перед сном, накрывает меня. В тот день я боролась со сном, как могла, лишь бы он посидел рядом подольше, ведь он так редко бывал дома по вечерам! Мама стояла в дверях и улыбалась, тепло смотря на нас. А следом приходит другое воспоминание, как мама с грустными, красными от слез глазами гладит меня приговаривая: «Моя долгожданная малышка. Я так люблю тебя Белла. Всегда помни это, хорошо?»