— Иди ко мне, мозгоправ. — Адам ерошит мои и без того взлохмаченные волосы и целует в лоб. — Ложись спать, — Он встает, оставляя меня одну, и выходит из комнаты, бросая по пути: — мне набрать кое-кого надо.

Оставшись в комнате в гордом одиночестве, я расправляю постель и укрываюсь теплым одеялом, натянув его до самой шеи. Боль слегка отдает в желудке, сон никак не идет от непрекращающегося мозгового штурма. Теперь я понимаю поведение Джона: ведь говорят же, что за весельем и улыбкой может скрываться всепоглощающая боль. Все эти годы он скрывался за маской, пряча свое израненное сердце. Эти его шуточки и подколы… он просто не хотел показаться слабым! Что же творилось с его душой все эти годы?! Только поистине сильный человек смог пережить потерю любимой, убитой на его глазах. Я бы, наверное, с ума сошла на его месте, если бы с Адамом случилось подобное… Даже представлять, что он пережил, страшно!

Вот почему Джон и был таким ловеласом: он менял девушек, как перчатки, потому что боялся привязаться к одной, боялся снова потерять! Какая же тяжелая у него была судьба! По моим щекам текут слезы, Джон не заслужил смерти, но, надеюсь, там он обретет свой покой…

Если мне сейчас так больно, то что же чувствовала бабушка после смерти единственной дочери?! Как она смогла выдержать такое горе?! Как нашла в себе силы вырастить меня и не сойти при этом с ума? Я мало помню себя в том возрасте, но в моей памяти бабушка всегда была собранной и уверенной в себе. Видимо, всю боль она держала внутри и ни с кем ею не делилась.

Беру с тумбочки свой сотовый телефон в безумном желании поговорить с Мередит. Разблокировав телефон, захожу в контакты, нахожу ее номер и с замиранием сердца нажимаю на кнопку вызова. Мимолетно появившаяся надежда на то, что бабушка разблокировала меня, мгновенно угасает. Быстрые гудки в трубке говорят о том, что она все еще злится на меня. А что, если позвонить с телефона Адама? Мгновенно пришедшая идея тут же угасает, думаю, смысла это делать нет: услышав мой голос, она сразу же сбросит звонок. Только больнее себе сделаю…

Усталость берет надо мной верх, и я незаметно проваливаюсь в сон.

Утром я просыпаюсь на удивление рано, когда Адам еще спит рядом со мной. Несмотря на вечернее происшествие, я чувствую себя сносно. Даже во сне лицо и тело мужа выглядят напряженными. Приподнявшись на локте, протягиваю ладонь к его щеке. Трехдневная щетина щекочет мою кожу, но руку я не отдергиваю и продолжаю гладить большем пальцем подбородок мужа. Сон Адама всегда чуткий и готовый к подвоху, поэтому, напрягшись, он мгновенно открывает глаза от моих прикосновений.

— Прости, не хотела тебя будить, — тихо шепчу я. От произошедшего теперь я до боли боюсь потерять его. Мне хочется быть рядом, обнимать крепко-крепко, любить и никуда не отпускать! Ценить каждый совместно прожитый миг, перестать ссориться по мелочам и завести детей как продолжение нашей любви…

Я поняла одно: ты никогда не знаешь, что может случиться с тобой в следующий миг. Само слово «смерть» кажется таким далеким, и ты живешь, не думая о том, что, возможно, сегодня, твой последний день на этом свете.

Мы совершенно не ценим жизнь, не радуемся тому, что имеем. В погоне за деньгами, властью, хорошим положением в обществе мы совершенно забываем жить — именно жить, а не существовать! Постоянно переживаем о том, что о нас подумают другие, что они скажут, осудят ли. Все это совершенно не должно нас заботить. Мы должны наслаждаться, ведь человеческая жизнь такая хрупкая!

— Сколько время? — Адам берет с прикроватной тумбочки свои часы. — Шесть утра, почему не спишь?

— Думаю… — пожимаю плечами. Сонный Адам — это как отдельный вид искусства. — Я тебя так сильно люблю, ты ведь знаешь это?

— Ваши чувства взаимны, миссис Коулман. — Он притягивает меня к себе, и я падаю на его обнаженную мускулистую грудь. Муж фиксирует мою шею и целует в губы, нежно, невыносимо ласково.

Я не сдерживаюсь, и из моего горла, вырывается сдавленный всхлип, от чего Адам рычит и углубляет поцелуй. Я так сильно нуждаюсь в нем, в этой близости! Знаю, что сейчас совсем не время для этого, но страх потерять Адама берет верх над разумом, и я перехватываю инициативу в свои руки, забираясь на него сверху.

— Ты мне нужен… — сбивчиво шепчу в губы мужа, оторвавшись от поцелуя.

Больше Адаму и не требуется. Он буквально срывает с меня атласный топ, следом летят и мои шорты, под которыми нет нижнего белья. Приподняв бедра, он помогает мне нетерпеливо стянуть с него штаны вместе с боксерами. Наши быстрые движения сопровождаются тяжелым, лихорадочным от возбуждения дыханием. Когда я наконец чувствую его в себе, то сразу же откидываю голову назад от пронзившего все тело удовольствия.

— Черт! — рычит он сквозь зубы. — Мне всегда будет тебя мало!

Я двигаю бедрами, упираясь ладонями в его накачанный пресс. Адам оставляет мощный шлепок на моей ягодице, затем крепко обхватывает талию, приказывая:

— Двигайся быстрее, малышка, иначе я переверну тебя!