Мы едем с похорон. С похорон Джона…

Повторяю про себя по нескольку раз, чтобы самой в это поверить. До сих пор в голове не укладывается, что его больше нет с нами… Отчего Бог так несправедлив?! Почему молодой, добрый и жизнерадостный парень так рано нас покинул?! Ведь у Джона были мечты, он строил планы на будущее. Жизнь и так наказала его, оставив сиротой, одиноким на всем белом свете. Единственный близкий человек, что у него был — это Адам, ближе друг у друга никого не было. Мне больно представлять, что у Джона могла быть своя семья и куча маленьких, таких же, как он, озорных и непоседливых детишек.

А еще мне невыносимо горько смотреть на Адама. Самое страшное, что он закрылся от меня и не показывает своих чувств, не делится тем, как ему плохо, держит все в себе. Каждый раз мои попытки поговорить с ним и облегчить душевную боль заканчиваются тем, что он молча уходит, избегая разговора.

Я даже не представляю, какая агония творится у него в душе, ведь Джон был самым близким для Адама человеком. Хильда ведь тогда говорила это, да я и сама видела. Они были, как два брата, соратники, всегда прикрывающие спины друг друга. Джон вел большую часть дел Адама. Сможет ли он теперь кому-то доверить управление этим всем? Вряд ли, такого больше нет…

Я постоянно задаюсь вопросом: кому нужно было убивать Джона, еще и таким жестоким способом? Это не просто случайность! А что, если на его месте должен был быть Адам или они оба?! Боже, при мыслях об этом, по телу проходят мурашки!

— Ты знаешь, кто это сделал? — не выдержав, спрашиваю Адама. Он оборачивается ко мне; лицо его осунулось, под глазами залегли темные круги от тяжелых бессонных ночей. Несмотря на усталый внешний вид, его взгляд от моего вопроса мгновенно становится звериным… Какое-то время Адам задумчиво смотрит, словно обдумывает, стоит ли мне знать правду, и молча кивает в ответ.

Он знает.

Что будет с этими людьми, я не спрашиваю, мне и так понятно, что они — трупы. Если еще нет...

Оставшуюся дорогу мы преодолеваем в тягостном молчании. Когда машина останавливается на подъездной дорожке на закрытой территории дома, Адам не торопится выходить. Заметив мой недоумевающий взгляд, говорит:

— Буду позже.

Я понимающе киваю. Из стоящей позади машины выходят заплаканные Хильда и Аннет, они тоже были на похоронах. На прощании присутствовало очень много людей, такого огромного скопления народа я не видела ни на одних похоронах. Даже Максимилиан и Ариела прилетели из Лос-Анджелеса. Джона любили многие, но враги отняли его у нас… Как я заметила Адам, Максимилиан и Артем не просто поддерживают друг друга в своих криминальных кругах, но и довольно-таки очень близко общаются между собой. Меня немного успокаивает мысль, что они были рядом с моим мужем и поддерживали его. Несмотря на напускную собранность и жесткий внешний вид Адама, я знаю, как ему больно, от меня Адам не сможет это скрыть за своей маской.

Бедняжка Хильда очень тяжело перенесла похороны, я волнуюсь, что ей может стать плохо. В каждом из нас на всю жизнь останется огромный шрам на сердце, который никогда не заживет.

Мы втроем входим в дом и в гнетущем молчании уходим заниматься своими делами. Я иду в зал и ложусь на диван прямо в пальто, свернувшись клубочком, все мое тело дрожит, как от жуткого мороза. Вспоминаю свое первое знакомство с Джоном, когда меня похитили. Я ведь сразу почувствовала, что ему можно доверять, что Джон — свой! Так и вышло, он сразу расположил меня к себе своим открытым поведением, будто мы давние приятели.

Смотрю на соседний диван, и перед глазами появляются наши с ним улыбающиеся лица при просмотре «Темного Рыцаря». Я словно подглядываю за нами, в тот вечер со стороны. Воспроизвожу в памяти то, как мы смеемся, держась за животы, над шуткой, понятной только нам двоим, как едим пиццу на этом самом месте. По щекам текут слезы. Как тяжело осознавать, что я больше никогда не смогу поговорить с Джоном и беззаботно посмотреть наш любимый фильм! Думаю, я вообще теперь не смогу спокойно смотреть этот фильм, ведь при каждом просмотре мне будет невыносимо больно…

Не в силах больше мучить себя, нащупываю за спиной пульт и включаю телевизор, чтобы заглушить свои мысли. На первом включившемся канале, девушка-репортер стоит у массивных ворот на кладбище Грейсленд. Вверху экрана горит красная надпись: «Прямой Эфир». Палец замирает на кнопке, но я не решаюсь нажать на нее и переключить канал.

— Сегодня состоялись похороны бизнесмена Джона Грея. Напоминаем, что позавчера вечером мужчина был зверски расстрелян в центре Чикаго во время открытия нового ресторана его компаньона и по совместительству близкого друга – известного ресторатора Адама Коулмана. — Брюнетка держит микрофон у лица.