— Подожди. — Я останавливаюсь, муж подходит и накидывает свой пиджак мне на плечи. Моя накидка осталась в ресторане: я так торопилась сбежать оттуда, что совсем о ней забыла. — Карточка во внутреннем кармане. — Он нежно целует меня в макушку, я благодарю его и ухожу в поисках аппарата с напитками.

Я обхожу весь второй этаж, но мои поиски оказываются безуспешными, поэтому спускаюсь вниз. В клинике, где я работала, они стояли на каждом углу. Ноги гудят от неудобной обуви, натертые мозоли кровоточат, но я упорно игнорирую боль: сейчас не до этого! Я могла бы разуться, но перспектива ходить по сквозняку, тянущемуся по холодному кафелю, не очень радует.

— Будь я проклята, если еще раз надену эти босоножки! — ворчу себе под нос, когда мне наконец удается доковылять практически до самого входа в больницу, где стоит аппарат со всевозможными напитками и снеками.

Когда я убираю пластиковую банковскую карту Адама обратно в карман и наклоняюсь, чтобы забрать небольшие бутыли с водой, надо мной звучит ехидный голос:

— Давно не виделись, bella! — Итан, мать его за ногу! Тот самый мучитель и по совместительству мой бывший коллега. Меньше всего на свете я хотела бы сейчас с ним столкнуться.

— Здравствуй, извини, я тороплюсь. — Выпрямляюсь, прижимая к себе бутыльки с водой. Итан смотрит на меня, нагло ухмыляясь. Я пытаюсь обойти его, но этот придурок, как обычно, преграждает мне путь. Все происходит точно так же, как в последний вечер моего дежурства перед похищением.

— У-у, какая деловая! — Он копирует мое выражение лица. — Брендовые шмотки нацепила, увереннее в себе стала? Откуда они? Хахаля богатого себе нашла?

— Отвали, Итан… — делаю еще одну попытку, но он преследует меня по пятам.

— Ну, точно, папика нашла! Поэтому учебу бросила? — Он подцепляет мой локон, накручивая его на палец. — А я говорил: медицина — не твое!

— Щупальца то свои убери, щенок! — Адам широким шагом подходит к нам, хватая не успевшего даже обернуться Итана за волосы, собранные в хвост. Я удовлетворенно выдыхаю Боже, я всегда мечтала это сделать!

— Ай! Отпусти, урод! — визжит Итан, опускаясь все ниже, так как Адам надавливает еще и на его плечо.

— Я урод?! — Муж удивленно поднимает брови. — Себя -то в зеркало видел, падаль?! — Затем переводит взгляд на меня. — Ты в порядке, моя хорошая?

— Да…— как в трансе, растерянно шепчу я, хлопая глазами.

— А теперь будь послушным мальчиком и извинись перед моей женой! — совсем не добрым тоном приказывает Адам, так что мне самой становится страшно.

— И-извините, пожалуйста! — стоя на коленях, скулит Итан и трусливо смотрит в мои глаза. Вот вся его сущность: смелый только с теми, кто слабее его!

— Я не слышу! —Адам предостерегающе сжимает в кулаке его волосы сильнее.

— Извини, пожалуйста! Такого больше не повторится! Мне очень-очень жаль, Белла! Я был не прав! — Итан смотрит на меня так, что во мне даже пробуждается жалость к нему, несмотря на то, что я на протяжении долгого времени постоянно слышала от него гадости и терпела его козни. Адам резко отпускает его, и Итан, потеряв равновесие, падает на четвереньки.

— Пойдем. — Муж отряхивает руки о штанины, как будто испачкался в чем-то, забирает из моих рук воду и уводит меня с «места происшествия».

— Много услышал? — робко интересуюсь я, когда мы поднимаемся по лестнице.

— Достаточно! — сердито отвечает Адам. — Давно этот мудак тебя терроризирует?

— С самого начала, с того времени, как я устроилась ассистировать, — с грустью вздыхаю. — Он сразу на меня взъелся, не понимаю, почему.

— Хотел тебя, но знал, что не потянет, — уверенно заявляет Адам.

— Нет, вряд ли… — Я удивленно поднимаю на него глаза.

— Поверь! Ты очень наивна, девочка!

Я не отвечаю, потому что мы уже поворачиваем к коридору, ведущему в операционную. Сары нигде нет, а Артем стоит, печатая что-то в своем смартфоне. Мы подходим ближе, мужчины перекидываются между собой парой слов. Через пару минут двери открываются, и из нее выходит хирург. Мое сердце пропускает удар. Я без слов все вижу по его взгляду. Мне слишком знакомо это выражение лица, и я крепче сжимаю руку мужа.

— Мы сделали все, что могли, но его сердце не выдержало после третьей остановки, — подтверждает мои догадки врач. Я заранее знаю, что он скажет дальше. — Примите мои соболезнования…

И все… Он входит обратно в операционную, оставляя нас в оглушающей тишине. Встаю на носочки, пряча лицо на шее у Адама, его рука инстинктивно обнимает меня крепче.

— Мне так жаль, Адам!

Джон Грей ушел из жизни в 4:17 по чикагскому времени…

Глава 24

«Гелендваген» мчит по заснеженному шоссе. Крупные хлопья падают на землю, образуя гололед на дороге. Смотрю в окно и представляю, что душа Джона нашла покой на том свете, а этот кристально белый снег — его сигнал для нас…

Водитель держит путь домой. Мы с Адамом молча сидим на заднем сиденье, и каждый погружен в свои мысли.