— Я ни в коем случае не оправдываю его, Белла. Не обижайся, пожалуйста, на то, что я сейчас скажу, — осторожно начинает Хильда. — Сколько помню, он всегда был один. Никого, кроме Джона, близко к себе не подпускал. Даже если Адам резок с ним или злится, они неразлучны с самого детства. — Я слушаю ее, немного затихнув. — Боюсь, что ты — первая женщина, которую он впустил в свое холодное сердце, и сейчас его поведение кричит только об одном: Адам безумно боится тебя потерять, моя дорогая, — заканчивает говорить Хильда, отстраняя меня. Ее добрые глаза смотрят с грустью.

— Но разве обязательно вести себя по-свински? — искренне недоумеваю я.

— Он не виноват, что стал таким. — При этих словах голос Хильды дрожит. — Жизнь сделала Адама грубым, но знай: глубоко внутри он очень чуткий и добрый парень.

Я молчу, потому что мне нечего ответить. Даже если он ведет себя так из-за того, что боится потерять, это не оправдание! Сегодняшняя сцена —явный перебор! Сейчас толкнул на диван, а что будет дальше? Изобьет? Но я сама виновата: не должна была подпускать его так близко. С самого начала было понятно, что ничем хорошим это не закончится, особенно, если вспомнить, что он меня похитил, затем держал в подвале, а после я едва не погибла. Мы слишком разные, чтобы быть вместе!

Заточенная здесь, в этом доме, я выдумала сама себе любовь! Боже, неужели у меня стокгольмский синдром?! С этого момента я возьму себя в руки и не позволю ему даже пальцем прикоснуться ко мне! Хватит, больше я не собираюсь греть постель Адама! Срываюсь с дивана и буквально бегу на третий этаж, подгоняемая возникшим энтузиазмом. Влетаю в спальню Адама, в которой провела последнюю неделю, и начинаю наспех собирать вещи со шкафа, которые успела сюда перенести, подхватываю книги с прикроватной тумбочки. В самом конце забираю банные принадлежности и спускаюсь в свою комнату на втором этаже.

Прошло не так много времени с моего переезда в хозяйскую спальню, но теперь моя собственная кажется совершенно чужой. Светлые стены с холодным оттенком давят, напоминая о моем одиночестве. Эти две комнаты такие же разные, как и мы с Адамом. Полные противоположности.

***

Весь день я провожу в спальне, жалея себя и поощряя щедрой порцией мороженого. Не заботясь об эстетике, ем ложкой, лежа на кровати. Ближе к вечеру гашу свет и затаиваюсь под одеялом, как маленький ребенок, в страхе ожидая появления Адама. Лежу и гадаю: придет ли он, чтобы продолжить скандал, когда увидит, что я перебралась вниз, или же, наоборот, будет рад избавиться от моего присутствия, чтобы глаза не мозолила? Второй вариант для меня в данный момент идеальный, но в то же время и немного обидный.

За дверью звучит голос Адама, он разговаривает с кем-то по телефону. Мое сердце пропускает удар, и я прячусь под одеяло с головой, практически переставая дышать. Как жаль, что на дверях нет замков, иначе я бы точно закрылась, даже не раздумывая. Голос Адама стихает, и я немного расслабляюсь, но потом понимаю, что он поднялся в спальню и сейчас заметит мое отсутствие. Молюсь, чтобы он не пришел сюда за новой дозой адреналина.

К моему великому сожалению, спустя пару минут я слышу тяжелые шаги на лестнице. Черт! Он придет за мной! Шаги слышатся все отчетливее по мере его приближения, сердце несется галопом в груди, руки холодеют от ужаса. Продолжаю лежать на спине с головой накрывшись. Дверь распахивается с характерным звуком, и я слышу, как щелкает выключатель. Проходит пара мучительных мгновений в ожидании неизвестно чего, и Адам срывает с меня одеяло. Я планировала притвориться спящей или мертвой, но от неожиданности выдаю себя и открываю глаза, ошарашенно смотря на него.

— Че за цирк?! — Адам проходится по мне сканирующим взглядом, задерживаясь на задравшейся сорочке. Чертов извращенец!

— Оставь меня в покое, — говорю как можно серьезнее, а у самой коленки дрожат.

— Я разрешал возвращаться сюда? — игнорируя мои слова, грубо спрашивает он.

— Мне не нужно разрешение! — Упрямо отворачиваю лицо. — Захотела и вернулась!

— Да что ты? — обманчиво спокойно произносит Адам.

— А ты думал, что после всего я продолжу развлекать тебя в койке?! — Мой голос похож на визг истеричной сучки, но я не могу ничего с собой поделать. Душа горит от его грубого обращения со мной. — Не смей больше и пальцем ко мне прикасаться, ты... — не успеваю я договорить, как бандит наклоняется и поднимает меня с кровати, закидывая к себе на плечо. — Отпусти немедленно!

Но он, наплевав на мои слова, выходит из спальни. Я визжу, осыпая его проклятиями, а когда понимаю, что в таком положении он понесет меня вверх по лестнице, в панике начинаю брыкаться и бить его кулаками по спине.

— Не рыпайся! — предостерегающе рычит Адам, ударяя меня по заднице.

— Поставь меня на пол, сейчас же! Я боюсь! — В ход пошла честность, ибо мне действительно очень страшно.