— Теперь я снова буду проводить вечера в одиночестве, — с неохотой отвечаю я, упорно глядя в окно. — В домике было так весело! Шумная компания и Ариела, с которой я даже не успела попрощаться!

По щеке скатывается одинокая слеза.

— Думаю, Ариеле было не до прощаний. —Я не отвечаю, глотая слезы. — Посмотри на меня. — Сижу не шелохнувшись. — Два раза повторять не буду! — с угрозой произносит Адам, и я сдаюсь, повернувшись к нему. Он изучает мое лицо. — Я чаще буду рядом, — обещает мой похититель, и я хочу верить в каждое сказанное им слово.

Эта поездка изменила между нами все. И изменила нас самих.

Глава 17

Автоматические ворота открываются, и «Гелендваген» въезжает на территорию дома, останавливаясь на подъездной дорожке. Один из охранников подбегает, открывает мне дверцу, после чего отгоняет машину в гараж. Видимо, новенький, ибо его я вижу здесь впервые.

Мы входим внутрь, Адам придерживает меня за талию.

— Как насчет ужина? — робко спрашиваю у него, когда мы поднимаемся на второй этаж. Замечаю его потемневший взгляд, который не предвещает для меня спокойного вечера. — Хильда наверняка готовилась к нашему приезду!

— Сообразительная, — многозначительно произносит он. —Уговорила: сначала ужин.

Сначала?

Быстро переодеваюсь и спускаюсь первая на кухню, чтобы начать разогревать еду. Достаю из холодильника мясной пирог и контейнер с готовыми стейками. Боже, храни Хильду! Раскладываю по тарелкам и ставлю разогреваться. Когда у меня все готово, Адам входит на кухню, с удивлением смотря на накрытый стол.

— Шустрая! — В момент, когда он садится, звонит его телефон. — Да! — рявкает он. В трубке слышится сумбур голосов, кто-то бурно объясняет что-то Адаму.

Не дослушав, он сбрасывает звонок, встает и быстрым шагом покидает кухню.

— Что-то случилось? — Я непонимающе смотрю на его удаляющуюся спину первые несколько секунд, после чего бегу следом за ним. — Ты куда?

— Не жди меня, ложись спать! — командует он и выходит через парадную дверь, в одной футболке.

Стою, смотря на захлопнувшуюся перед моим лицом дверь и гадая, что случилось. Холодок пробегает по коже от чувства одиночества, мгновенно накатившего на меня. В полной прострации бреду на кухню, аппетита нет от слова «совсем», поэтому убираю все по местам и поднимаюсь в свою спальню.

Полночи я ворочаюсь без сна, ругая Адама и себя. Привез меня, снова заточил в своей башне и свалил в закат! Глупая, поверила в его обещания быть чаще рядом! «Но это же не значит, что он будет сидеть с тобой двадцать четыре часа в сутки? У него есть своя жизнь!» Как всегда, во мне просыпается та часть, которая при любом удобном случае оправдывает Адама, и доля правды в этом есть. Но толика обиды засела внутри и отказывается уходить, поэтому засыпаю я только на рассвете с грустью в душе.

На следующий день Адам так и не появляется, во вторник тоже. Я извожу себя переживаниями: вдруг с ним что-то случилось? Но тогда бы Джон приехал и сообщил. Адам говорил, что во вторник должен был состояться суд над Оуэном, напавшим на меня в охотничьем домике. Связано ли отсутствие Адама с этим?

Но есть в его отсутствии и плюсы: я завела себе друга в лице того нового охранника. Лео оказался довольно-таки милым и открытым пареньком, который отличие от других мужчин, работающих на территории, не шарахается от меня, как от прокаженной. Мы здороваемся и желаем друг другу хорошего дня. Периодически обмениваемся шутками, и беседуем о погоде.

Два дня я скитаюсь по дому, как привидение: днем — обществе Хильды, а вечером — в гордом одиночестве. С каждым часом ожидания во мне все больше и больше разрастается злость, по большей степени на саму себя: ведь я понимаю, что жду его, потому что соскучилась! Как же прекрасно мне раньше жилось в этом доме, когда я не переживала из-за его хозяина! Неужели нельзя было позвонить и передать мне хоть слово через Хильду? Я устала донимать ее вопросами в духе «Не в курсе ли вы, что с Адамом и где он?», но каждый раз на свой вопрос я получаю один и тот же ответ, что бедная домоправительница сама в полном неведении, так же, как и я.

К вечеру среды я уже смиряюсь и даю себе слово даже не вспоминать о нем! Но этой ночью я просыпаюсь от вновь вернувшихся ко мне кошмаров. Они пропадали только на время нашего пребывания в охотничьем доме, когда Адам был рядом. Черт! Дала же себе слово не вспоминать о нем!

Тишину нарушает звук шагов из моей ванной в комнату. Замираю, с ужасом пытаясь разглядеть ночного гостя.

— Не суетись, — звучит до боли родной голос Адама.

Включаю ночник на прикроватной тумбочке; Адам выглядит неестественно бледным, идя медленным шагом к кровати. И тут я замечаю, что у него под ребрами перебинтован живот.

— Что случилось?! — Соскакиваю со своего места и подхожу к нему, не решаясь прикоснуться, чтобы не сделать больно.

— В норме все. — Он проходит мимо меня и, стиснув зубы, ложится на постель.