— Я же не слепая, Адам! — Несмотря на злость, накидываю на его ноги одеяло и подхожу ближе, наклоняясь, чтобы осмотреть рану. — Что под повязкой?

— Поцарапался. — Он закрывает глаза, давая понять, что разговор окончен. — Ложись. — Хлопает ладонью по свободной половине кровати.

Я мнусь еще несколько мгновений, но после понимаю, что спорить с ним бесполезно. Выключаю ночник и аккуратно опускаюсь на постель, чтобы не побеспокоить его. Сон не идет, добрых полчаса разглядываю в темноте нахмуренное лицо Адама. Я вижу, как ему больно даже во сне. Его дыхание сбилось, и этот грозный бандит выглядит сейчас таким беззащитным, что сердце сжимается от тоски. Конечно, утром он снова будет геройствовать, уверяя, что с ним все в порядке, как настоящий мужчина.

Так и не сомкнув глаз до самого утра, я тихо встаю, чтобы не потревожить сон Адама, и спускаюсь на первый этаж за аптечкой. Буквально до отъезда я перебирала ее и с удивлением обнаружила не совсем стандартный набор лекарств. «Аптечка» — это еще мягко сказано, на самом деле это целый чемодан всевозможных медицинских инструментов и препаратов, необходимых для экстренной помощи при ножевом или огнестрельном ранении.

Пыхтя от тяжести, поднимаю чемодан к себе в спальню с твердым намерением осмотреть Адама и сделать перевязку. Войдя, я встречаюсь с уже сидящим на кровати Адамом. От резких движений на повязке проступила кровь.

— В доктора решила поиграть? — пересохшими губами произносит он с хрипотцой.

— Я и есть доктор. — Задрав голову, ставлю у подножия кровати принесенные инструменты и лекарства.

— Врушка, — сузив глаза, выносит свой вердикт Адам. — Ты только ассистент, заканчивающий медицинский.

Я игнорирую его издевки и принимаюсь доставать все, что посчитаю необходимым.

— Помолчите и дайте мне сделать перевязку, — с серьезным видом заявляю я и кладу на тумбочку бинт, марлевые салфетки, спирт, пинцет и ножницы.

— Мы опять на «вы» перескочили? — хмурится он.

— Нет, просто на данный момент я — врач, а вы — мой пациент, поэтому будем соблюдать формальности, — с вызовом смотрю на ухмыляющегося Адама.

Так как перчаток нет, ухожу в ванную, чтобы тщательно вымыть руки, после обрабатываю их антисептиком и приступаю к перевязке. Знаю, что без перчаток работать нельзя, но выхода нет. На удивление Адам не сопротивляется, а спокойно дает о себе позаботиться.

Разрезаю старую повязку ножницами, и моему взору открывается страшнючий и весьма неэстетичный шов от ножевого ранения под левым ребром. Топорная работа, сразу видно штопали впопыхах. Решаю не говорить это Адаму, чтобы не подставлять человека, который спас ему жизнь. Все-таки какая разница, красивый ли шов, если тебе больше ничего не угрожает? Правильно: никакой! Тем более шрамы только украшают мужчину.

На самом деле рана выглядит совершенно не опасной, и, думаю, дней через пять-семь шов можно будет снимать. Удивительно, что при ранении не задело селезенку.

Обрабатываю шов мирамистином, после чего накладываю новую стерильную марлевую салфетку и забинтовываю. Адам за все время перевязки сидит не шелохнувшись.

— Так глубоко поцарапался, что шов пришлось накладывать, — не выдержав, говорю я, складывая, все обратно в чемоданчик, который решаю оставить у себя в комнате для дальнейших перевязок. — У вас там, что, поножовщина была? — Пока я отвлекаюсь, решая, куда бы поставить аптечку, Адам встает с кровати. — Куда?! Тебе нужен постельный режим!

Словно не слыша меня, он шаркающей походкой направляется к выходу из спальни. Я оббегаю его и преграждаю ему путь.

— Уйди с дороги! — командует Адам своим стандартным приказным тоном. Если раньше я бы затряслась и послушалась, то сейчас — нет. Я не позволю ему рисковать своим здоровьем! — Белла! — рявкает стальным голосом.

— Нет, я не пущу! — Складываю руки на груди. — Тебе нужен постельный режим хотя бы пару дней.

— У меня нет на это времени! Отойди, я сказал!

— Можешь орать на меня, ударить, но я не пущу! — Подхожу ближе и обхватываю его лицо своими ладонями, сама от себя того не ожидая. Мы смотрим друг на друга, оба удивлены моим внезапным порывом. Обычно в нашей «паре» первый шаг всегда делает Адам. — Прошу, останься, думаю, Джон сам может справится.

В итоге он не без труда сдается под натиском моих чар и следующие дни, большую часть времени проводит дома. Я делаю ему ежедневные перевязки, слежу, чтобы он вел менее активный образ жизни. На третий день уже просто начинаю обрабатывать шов, не накладывая повязку, а на седьмой совсем его снимаю, так как рана идеально зажила! За эти дни мы перекочевали в спальню Адама на третий этаж. Когда я впервые увидела ее, едва сдержалась, чтобы не открыть рот от удивления.