— Трахаюсь.

— Значит, это, блядь, самое настоящее секс-видео! — кричит он в трубку.

Я морщусь и убираю от уха телефон на пару сантиметров, пока он окончательно меня не оглушил.

— Я скажу, что это был не я, — быстро пытаюсь его успокоить. — В смысле, я уверен, что в этом грёбаном университете найдётся ещё какой-нибудь студент с таким же именем.

— Ещё бы ты, блядь, не отрицал! — рычит он. — Тебе, блядь, крупно повезло, что не видно номер комнаты, иначе все бы уже знали, что это за девчонка. — Он замолкает на секунду, а затем его голос падает до опасного шёпота: — Мне нужно знать, кто она?

Тренер всё прекрасно знает о моём прошлом и, соответственно, о Ревери. Он устраивал мне такие разносы, что аж багровел от злости, больше раз, чем я могу сосчитать, и это всё из-за того, что я над ней издевался. Обычно это происходило потому, что она жаловалась декану или какой-нибудь свидетель сливал видео моих пранков в сеть. Команда пиарщиков уже несколько раз чистила интернет от подобного дерьма. Однако в этот раз провернуть такое будет куда сложнее.

— Скорее всего, да, — бурчу я в ответ.

— Пожалуйста, только не говори мне, что это другая девчонка, а не та, которую ты выложил в этот ваш грёбаный Gram app41, — умоляет он.

— Он называется… ладно, проехали. Нет, не другая, — отвечаю я.

Мы не то чтобы обсуждали тот снимок. Пока это не создаёт проблем, ему глубоко насрать, чем я занимаюсь. Я даже не был уверен, что он вообще в курсе, но теперь, на фоне слитого видео и поднявшейся волны слухов, мой пост неизбежно всплыл. Тем более, что, если бы я трахнул кого-то другого, а не девчонку с фотографии, и об этом узнали, моя репутация горела бы синим пламенем.

Какое же грёбаное счастье, что мой член ни на кого другого не стоит.

— Значит, Ревери, — говорит он. Это звучит как факт, а не вопрос.

— Да.

— Твою ж мать, Кел! Люди это так просто не оставят. Её отец только вышел из тюрьмы, и одно дело объявить всему миру, что ты её трахаешь, но показать всему миру, как ты её трахаешь, — совершенно другое!

— Да. Ага. Я знаю это, — огрызаюсь, чувствуя, как закипаю. Я опираюсь локтем о дверь и тру глаза большим и указательным пальцами.

Он бормочет сквозь зубы поток оскорблений, пока я сжимаю переносицу, пытаясь справиться с головной болью, которая начинает раскалывать череп.

Со вздохом я опускаю руку и поднимаю взгляд, но лишь для того, чтобы обнаружить какого-то ублюдка с грёбаной камерой, который стоит прямо перед моей машиной и вовсю делает снимки.

— Господи, блядь, Иисусе, — шиплю я и тут же защёлкиваю ремень безопасности, пока не сделал какую-нибудь ещё более тупую херню, например, не вышел и не выбил этому придурку зубы. — Тренер, у меня тут папарацци прямо перед машиной. Мне пора. Я поговорю с Джоной, и мы скоро выпустим заявление, обещаю.

Я включаю заднюю передачу, резко выезжаю с парковочного места и переключаюсь на переднюю. Пора разобраться с Рев.

— Да уж, конечно, блядь, не обращай на меня внимания! — рявкает он. — Как только ты сообразишь, что за херню сказать в ответ, я завтра весь грёбаный день проведу на телефоне с правлением, пытаясь разгрести это дерьмо, чтобы тебя, блядь, не дисквалифицировали со следующих Олимпийских игр! — затем он ворчит себе под нос: — Долбаный мудак.

— Спасибо. Мне жаль…

— Освободи на хрен мой телефон, Келлан.

Дважды, блядь, повторять не надо. Я вешаю трубку, но тут же на экране всплывает входящий от Кэрри.

Я стону и весь остаток пути до общежития Ревери вишу на телефоне, проговаривая детали и составляя официальный ответ.

По сути, нам крупно повезло, что на видео нет никаких зацепок. Ни номера комнаты, вообще ничего, что доказывало бы, что эта девчонка вела съёмку из своей комнаты. Ролик начинается и заканчивается тем, что телефон направлен на дверь Рев, но, к счастью, все корпуса внутри абсолютно одинаковые, так что отличить её дверь от любой другой просто нереально. Засними эта тёлка хоть какой-то угол своей комнаты, где могло засветиться её постельное бельё или декор на стене, я, может быть, смог бы сказать, что она трахается с кем-то другим. Но в таком случае для Ревери отрицать причастность уже было бы невозможно.

Да и я скорее сдохну, чем позволю всему миру поверить, будто её трахает кто-то другой.

Пока что это лишь анонимный вброс против моего честного слова.

Кем бы она ни была — а я намерен это выяснить.

Но стоит мне повернуть за угол в сторону комнаты Ревери, как я тут же замечаю её в коридоре. Она стоит в защитной позе со скрещёнными руками на груди, пока две девчонки что-то ей говорят.

Моё сердце мгновенно пускается вскачь, и я успеваю дойти уже до середины коридора, когда эта троица меня замечает.