Никки стоит у столика с пуншем с несколькими другими чирлидершами. Она думает, что ведёт себя незаметно, когда наклоняет тело и наливает что–то в свой стаканчик из серебряной фляги, но она не совсем тайный агент. Когда она замечает мой взгляд, уголки её губ изгибаются в самодовольной, беззаботной улыбке. Её затуманенные глаза говорят мне, что она уже навеселе, а танцы только начались.

Я качаю головой и отворачиваюсь. Мое сердце пропускает удар, когда я вижу, как в зал входит Чейз. На нем джинсы, синяя рубашка на пуговицах и черные армейские ботинки – не самый подходящий наряд для танцев, но ему все равно идет.

Он оглядывает зал, пока его взгляд не останавливается на мне. На секунду мне кажется, что кроме нас здесь никого нет.

Прежде чем я успеваю среагировать, он подходит ко мне, вставая достаточно близко, чтобы наши руки соприкоснулись. Прикосновение такое лёгкое, такое крошечное, но оно посылает через меня электрический ток. Следом приходит новый всплеск вины.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я его. – Ты не ходишь на танцы, помнишь?

– Ты не можешь просто написать мне, что идёшь на танцы, и не ожидать, что я приду.

– Зачем?

Его губы дёргаются, будто он борется с улыбкой.

– Я умирал от желания увидеть тебя в розовом платье.

– Я ненавижу тебя.

Он окидывает меня долгим взглядом.

– Мне нравится.

Я притворяюсь безразличной.

– Это просто платье.

– Нет, – говорит он, его взгляд встречается с моим. – Это ты.

Румянец заливает мои щёки. Я прочищаю горло, стараясь сохранить голос ровным.

– Нам не следует разговаривать. Эверетт здесь.

– Да, и мы не делаем ничего плохого. Просто разговариваем.

– Ты правда в это веришь? Ты совсем не чувствуешь себя виноватым из–за того, что делаешь это с ним?

– Не чувствую. Вы не вместе. – Чейз проводит рукой по волосам. – Я не лезу в драму, и Эв не хотел бы, чтобы я сюсюкался с ним. Он большой мальчик и переживёт. Но я понимаю, если ты не хочешь, чтобы тебя видели разговаривающей со мной.

– Чейз...

Его рука снова касается моей, и он улыбается, когда я задерживаю дыхание.

– Расслабься. Я не доставлю проблем. Ты думаешь, я не умею быть незаметным?

– Незаметным? – переспрашиваю я со скептическим смехом, изо всех сил стараясь игнорировать то, как он заставляет моё сердце биться чаще.

– Ладно, может, «незаметный» – не мой стиль, но для тебя я могу сделать исключение.

Улыбка, трогающая мои губы, быстро исчезает.

– Мы не можем продолжать это делать, – говорю я больше себе, чем ему.

– Возможно, – соглашается он. – Но я всё равно здесь.

Внезапно свет в спортзале мерцает. Я хмурюсь, ища взглядом кузенов в толпе. Коннор за столом с несколькими товарищами по команде. Жасмин и Бо на танцполе, обняв друг друга, но они отстраняются, когда музыка затихает. Солист группы объявляет, что они берут перерыв, но мы не должны волноваться, потому что нас ждёт сюрприз.

Ну да. Ведь в Старлинге, Теннесси, мало сюрпризов.

Жасмин замечает меня и бежит ко мне.

– Пошли, время видео для ежегодника!

Точно. Итоги полугодия. Я загрузила для него более сотни случайных фотографий, и мне немного любопытно, какие из них комитет решил использовать.

Когда большой экран на сцене оживает, Жасмин толкает меня ближе, чтобы нам было лучше видно.

– В этом году я была диктором, – хвастается она. – Тебе понравится. Я великолепна.

Я слабо улыбаюсь, пытаясь сосредоточиться на её восторге. В спортзале неестественно тихо, слышен только тихий гул проектора. Я замечаю Софию и Зеда, стоящих за кулисами. Она что–то говорит ему, затем спускается по ступенькам на высоких каблуках и присоединяется к своим подругам–чирлидершам в толпе. В её глазах танцует возбуждение.

Начальная заставка мелькает на экране, показывая кадры футбольной команды, собраний перед игрой и репетиций танцев. Всё это обычные школьные вещи.

Пока не перестаёт быть обычным.

Внезапно видео ежегодника замирает. Экран мерцает, затем на секунду становится полностью чёрным, прежде чем снова загорается.

– Зед! – возмущённо визжит София из толпы.

На экране появляется фотография главной улицы Старлинга, но она выглядит неровной и тревожной. По экрану начинают ползти жирные буквы. Они складываются в слова:

ХОЛОДНЫЕ СЕКРЕТЫ: ТЁМНАЯ ИСТОРИЯ ГОРОДА.

У меня перехватывает дыхание.

– Какого чёрта? – бормочет Жасмин себе под нос.

Моё сердце замирает от страха, когда под заголовком появляется знакомый логотип.

Это воробей.

Нет. Чёрт бы его побрал.

И действительно, когда новый голос диктора прорезает тишину, он принадлежит Логану Зеллману.

– Старлинг, Теннесси, – медленно и размеренно произносит Зед. – Город с тёмной историей. Историей убийств. Пропавших женщин. Убийцы, который ушёл в могилу, не раскрыв их местонахождения.

– Этот маленький засранец! – кричит София, уже пробиваясь сквозь толпу. – Зед! Выключи это!