Горько–сладкое чувство окутывает меня, когда я смотрю, как Мэгги готовит ужин. Это моё первое Рождество без бабушки, и ее отсутствие ощущается как зияющая дыра в груди. Я скучаю по ней. Хотела бы я снова услышать её голос.

В отличие от Дня благодарения, сегодняшний ужин – более камерный. Даже Жасмин, обычно такая шумная и полная драматизма, жует в тишине, ее мысли витают за миллион миль отсюда. На этой неделе она тусовалась с товарищем Коннора по команде Бо. Они встречались весь семестр – честно говоря, я думаю, что он просто водит ее за нос – и, похоже, они снова вместе.

Отложив вилку, Дэн прочищает горло и поднимает бокал.

– Я хотел бы произнести праздничный тост. За Райан.

Я вздрагиваю, услышав свое имя.

– За меня?

– Да, за тебя. – Он улыбается, поднимая бокал чуть выше. – Я так благодарен, что ты здесь, с нами. Я серьёзно. Ты часть этой семьи, и я хочу, чтобы ты знала это. Всегда.

Я киваю, с трудом сглотнув ком в горле, пока все вокруг соглашаются с ним. Коннор с легкой улыбкой подталкивает меня плечом, а Жасмин сияет, глядя на меня, но на душе у меня все равно тяжело.

После ужина мы перебираемся в гостиную для очередной традиции Шипли. У них есть шапка Санты, полная бумажек с названиями рождественских фильмов, и каждый год они вытягивают две наугад и смотрят их. В этом году мне выпала честь вытягивать фильмы. В итоге мы смотрим «Эльфа», который всем нравится, и «Крепкий орешек», что приводит к жарким дебатам между Дэном и Мэгги о том, можно ли его считать рождественским фильмом.

– Действие происходит в сочельник, Дэниел! На корпоративной вечеринке в сочельник! Что ещё ему нужно сделать, чтобы доказать тебе это? – кричит Мэгги, пока мы с близнецами заливаемся смехом. Я не знала, что Шипли так страстно относятся к этому вопросу.

Быть частью семьи... чертовски приятно. Но несмотря на праздничное настроение, безобидные споры и алкогольный яичный гоголь–моголь, который Мэгги разрешает нам пить, боль в груди не утихает.

Когда все ложатся спать, я достаю чемодан из–под кровати и нащупываю на дне альбом. Затем я выскальзываю из спальни и сворачиваюсь калачиком на диване в гостиной, проводя пальцами по фотографиям. На одной из них мама улыбается своей застенчивой, таинственной улыбкой. На другой она смеётся, и звук почти эхом разносится в моей голове. Я переворачиваю страницу, и вот она снова – держит меня, младенца, с гордостью глядя вниз.

Внутри меня словно прорывает плотину, слезы струятся по щекам. Боль усиливается, это холодное, грызущее сердце чувство, от которого я не могу избавиться. Она должна быть здесь, сидеть рядом со мной, смеяться и держать меня за руку, как раньше. Но ее больше нет, и я не могу вернуть ее.

Я прижимаю руку к потёртой странице, пальцы обводят её лицо.

– Я скучаю по тебе, – шепчу я.

Слёзы текут сильнее, размывая фотографии до тех пор, пока они не превращаются в пятна и силуэты, и я больше не вижу улыбки матери.

𓅂 𓅂 𓅂

На следующее утро, после того как мы открыли подарки и сделали обязательные семейные снимки, я надеваю пальто, беру сумку с фотоаппаратом и перекидываю ее через плечо. Дэн с любопытством смотрит на меня, держа в руках кружку с кофе.

– Собираешься фотографировать? В Рождество?

– Ага. – Я завязываю шарф и надеюсь, что мой голос звучит беззаботно. – Можно взять пикап? Может, меня не будет весь день.

– Без проблем. Я никуда не собираюсь. Ключи в прихожей. Веселись, малышка.

Я выхожу за дверь, стараясь не чувствовать себя слишком виноватой из–за полуправды. Как только дом скрывается из виду, я пишу Чейзу.

Я: Выезжаю.

Когда я добираюсь до его дома, он стоит на крыльце и курит.

– Не думал, что ты придешь, – протягивает он, пока я поднимаюсь по ступенькам.

Я пожимаю плечами, проходя мимо него в тепло его прихожей.

– Я не могла позволить тебе провести Рождество одному. Мысль о том, что ты плачешь, вызывала у меня грусть.

Усмехнувшись, он тушит окурок в пепельнице на перилах.

– Для меня сегодня просто очередной день. Уже много лет в праздники моя мама работает в двойную смену. Я привык быть один.

Я следую за ним в гостиную, и мы садимся рядом на диван. Я фыркаю, когда замечаю, что он кладёт в рот мятную конфету.

– Кто–то слишком самоуверен, – насмехаюсь я.

Чейз ухмыляется.

– Мы оба знаем, что ты пришла целоваться.

– Мечтай дальше, Хедлунд.

Он кивает на мою сумку с камерой.

– Ты сегодня снимала?

– Нет, но, возможно, буду позже. Хочешь посмотреть снимки, которые я сделала на прошлых выходных?

Когда он кивает, я достаю камеру и пододвигаюсь ближе к нему.

– Это всё с троп недалеко от дома Мар.

Чейз заглядывает в экран.

– Неплохо, Девочка–Натуралистка.

– «Неплохо»? Это всё, что ты можешь сказать? Это искусство, Хедлунд.

Он смеётся, и от этого звука моё сердце пропускает удар.

– Не все фанаты красивых деревьев и озёр. Некоторые любят экшн.