– Почему это происходит со мной? – стону я, пока Коннор берёт меня под руку и подталкивает вперёд.

– Просто наслаждайся, – укоряет он.

Здесь будто День святого Валентина вырвало. Мерцающие гирлянды пересекают потолок, с балок свисают сердца всех размеров. Оргкомитет действительно постарался, завесив стены бумажными розами и гирляндами, которые колышутся в такт басам. Живая группа, состоящая из нескольких старшеклассников, которых я узнаю, играет на сцене, исполняя поп–кавер. Они довольно хороши.

Куда ни глянь, девушки разодеты в красное и розовое. Мальчики отделались легко – могут носить свои чёрные, серые и синие костюмы, как кучка придурков.

– Хочешь пунш? – предлагает Коннор.

– Только если ты добавишь туда транквилизаторы.

– Ты такой нытик, – говорит он, направляясь к столам с напитками.

Я изучаю толпу. Мистер Хикс и миссис Бёрл – сопровождающие, последняя удивляет меня, потому что ей около ста лет, и я думала, она ложится спать до семи каждый вечер. Когда мой взгляд падает на другое знакомое лицо, я замираю.

Натали Сингх.

Почему она здесь? Она не ученица и не учительница.

Ответ на этот вопрос дает учительница географии, мисс Стейнфельд, которая подходит к ней. Девушки перебрасываются парой слов, смеются над чем–то, и я делаю вывод, что они подруги. Возможно, мисс Стейнфельд пригласила Натали составить ей компанию, пока она присматривает за классом.

Жасмин внезапно возникает рядом со мной, вся усыпанная блёстками, с сияющей улыбкой.

– Боже мой, кузина, – шипит она мне в ухо. – Как же хорош сейчас Бо!

Я смотрю в сторону её кавалера и не могу отрицать, что высокий парень с ямочками отлично выглядит в костюме.

Она снова наклоняется.

– Если мы всё ещё будем вместе к выпускному, я отдам ему свою девственность.

Я пытаюсь подавить смех, но он вырывается наружу.

– Что бы ни делало тебя счастливой, Джаззи.

– Он такой милый. Не говоря уже о том, что он горячий, у него есть будущее, и он открывает двери для людей.

– Все плюсы, – подтверждаю я.

– Где Кон? – спрашивает она.

– Берёт пунш. Хотя я надеюсь, что он решил сбежать от меня, потому что тогда я смогу уйти.

Она качает головой.

– Для фотографа ты ужасно не любишь мероприятия.

Коннор возвращается с двумя стаканчиками пунша, застав конец нашего разговора.

– Может, в следующем году они дадут тебе работу в фотобудке, сделают тебя официальным фотографом. – Он поднимает брови, как бы заманивая меня.

– В следующем году меня здесь не будет, – напоминаю я ему. – Я выпускаюсь.

– А, точно. Чёрт. И ты пойдёшь в колледж. – Он принимает мрачный вид. – Я не хочу, чтобы ты уезжала. Ты нам нравишься. Правда, Джаззи?

– Ага. Но не так сильно, как нам нравится Бо, – щебечет она, прежде чем умчаться обратно к своему кавалеру.

Я принимаю пластиковый стаканчик, который протягивает мне Коннор, и делаю быстрый глоток. Краем глаза я замечаю движение, и моё сердце сжимается, когда я вижу приближающегося Эверетта. Он превосходит Бо в отделе костюмов – его пиджак натянут на широких плечах, брюки облегают длинные ноги.

– Привет, – говорит он, подходя к нам. – Кон, дай мне поговорить с Райан наедине.

Я хочу возразить, но мой кузен, должно быть, думает, что мы на футбольном поле, потому что он мгновенно подчиняется приказу своего квотербека, кивая и отходя.

– Ты выглядишь великолепно, – говорит мне Эверетт.

– Спасибо.

Он засовывает руки в карманы.

– Мы можем поговорить?

– Эверетт...

– Слушай, я поддерживал эту штуку с дружбой, как ты просила, – перебивает он, раздражённо выдыхая. – Но даже как друг ты почти не разговариваешь со мной. И мне кажется, ты не дала мне шанса. Один день у нас всё хорошо, на следующий ты ведёшь себя так, будто не можешь находиться рядом со мной.

– Дело не в этом, – говорю я, неловко переминаясь. – Просто всё... изменилось.

Он наклоняет голову, глядя на меня так, будто пытается решить загадку.

– Они изменились, или я что–то пропустил?

Я чувствую любопытные взгляды, пронзающие меня. Эверетт привлекает внимание, где бы он ни находился. Один из этих взглядов принадлежит Софии, и кинжалы, которые она мечет в меня, заставляют меня сдержать вздох.

– Давай не будем делать это здесь, – наконец говорю я. – Сейчас не время.

– С тобой всегда не время.

Я открываю рот, чтобы ответить, но не могу найти нужных слов. Это не вина Эверетта, что есть целая сторона меня, которую он никогда не поймёт. Он заслуживает ответа. Но правда? Это то, что я никогда не смогу ему дать.

Я смотрю, как он уходит, чувствуя знакомый укол вины, который только усиливается, когда моё внимание привлекает ещё одно лицо.