В шесть лет я понимала, почему у самых красивых птиц есть хозяева. Однажды я увидела ярко–зеленого попугая, порхавшего среди листвы, и показала на него папе. Он попытался приманить его с ветки – «иди сюда, красивая девочка», – но попугай расправил крылья и улетел. Папа сказал, что это чей–то сбежавший домашний питомец, потому что в нашем лесу нет диких попугаев.

– Как жаль, – сказал он. – Она не знает, что для неё хорошо. Она не знает, что здесь, одна, она просто умрёт.

Теперь, на дне ямы, я дышу короткими, прерывистыми вздохами. Воздух кажется токсичным. Я не могу дышать. Я начинаю задыхаться, думая об отце, о его прикосновениях. Раньше они успокаивали меня, но теперь они повсюду вокруг меня, его руки сжимают моё горло, душат меня...

Каждый шорох, каждый скрип веток оглушает. Где–то рядом раздаётся треск ветки, и моё сердце бешено колотится о рёбра. Я напрягаю зрение, пытаясь увидеть, куда ушла Жасмин, но край траншеи закрывает обзор. Она там одна, беззащитная, и всё, что я могу представить, – это тёмная фигура, подкрадывающаяся к ней сзади, беззвучная, как призрак, готовая...

Надо мной раздаётся внезапный треск.

– Жас? – Я вскрикиваю от страха.

Её голос звучит слегка сбивчиво, но уверенно.

– Я нашла верёвку в багажнике. Держись!

Её шаги становятся ближе, пока она не останавливается у края. Она бросает мне верёвку, и я ловлю её, ощущая, как грубые волокна царапают мои ладони. Жасмин упирается ногами и крепче сжимает веревку. Я видела, как она выполняет акробатические трюки в чирлидинге, так что знаю, что она сильная, но боюсь, что она не сможет меня вытащить.

– Готова? – спрашивает она.

– Да. Просто... не отпускай.

Когда Жасмин тянет изо всех сил, я использую здоровую ногу, чтобы попытаться взобраться по земляной стене. Руки ноют от напряжения, ладони горят.

Она спотыкается, её куртка цепляется за неровную землю, и я вздрагиваю, когда её хватка на долю секунды ослабевает.

Тяжело дыша, я медленно подтягиваюсь, перебирая руками. Я болезненно осознаю, насколько мы обе уязвимы – моя кузина стоит спиной к лесу, полностью сосредоточенная на том, чтобы вытащить меня. Всё, о чём я могу думать, – что в любую секунду кто–то может подкрасться к ней сзади, толкнуть её, схватить...

Наконец, последним отчаянным рывком я добираюсь до края, и Жасмин дёргает меня вверх. Мы обе падаем на землю, задыхаясь. Моя лодыжка пульсирует, а всё тело дрожит от страха и облегчения.

– Убираемся отсюда к чёртовой матери, – заявляет моя кузина.

Мы бежим обратно к машине; гравий летит из–под колёс, когда мы уносимся прочь, оставляя лесопилку позади.

𓅂 𓅂 𓅂

Мэгги и Дэн спят, когда мы пробираемся в дом через прихожую. Я испытываю облегчение, потому что теперь мне не придется объяснять, почему мы грязные, а куртка Жасмин порвана. Или чтобы объяснить порез на щеке, который я получила, упав в яму и ударившись о камень. Или синяки на руке. Или почему мы вернулись домой, а не остались ночевать у Джиллиан.

В машине Жасмин придумала невероятную историю о неудачной игре в «правду или действие», за которой последовала громкая ссора между ней и Джиллиан, разрушившая ночёвку. Сомневаюсь, что Мэгги и Дэн купятся на это, но в данный момент я не могу придумать ничего лучше.

Мы переодеваемся в пижамы и забираемся в кровати, даже не почистив зубы. Думаю, мы обе готовы покончить с этой ночью. Но как бы я ни старалась, я не могу уснуть.

На лесопилке кто–то был.

Мне не привиделась та тёмная фигура в доме Эллерби. Мне не померещились те шаги.

Вопрос в том, преследовал ли нас тот, кто проник внутрь, или они уже были на лесопилке до нашего приезда?

Я наконец начинаю засыпать, когда мой телефон вибрирует рядом с подушкой. Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на экран. Сейчас больше двух часов ночи, но, похоже, не только я сегодня страдаю от бессонницы.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: ПЕРЕСТАНЬ ИСКАТЬ, ИЛИ Я ВСЕМ РАССКАЖУ, КТО ТЫ.

Глава 27

Неокончательный результат

Мне нужно самой найти тела.

Это единственная мысль, которая приходит мне в голову, когда я просыпаюсь в воскресенье утром. Она громкая и настойчивая, повторяющаяся снова и снова.

Мне нужно найти тела.

Самостоятельно.

Пока не случилось что–то ужасное.

Точка.

После вчерашних ужасающих событий, завершившихся новым сообщением от моего таинственного отправителя, стало ясно, что я не могу позволить кузенам продолжать охоту за этими останками. Рано или поздно Жасмин или Коннор пострадают. То, что случилось на лесопилке, подтверждает это. Единственный способ уберечь их от опасности – убедиться, что им нечего искать.

Меня не интересует награда. Я не хочу ни цента из этого миллиона. Я лучше умру, чем приму деньги от семей жертв моего отца, и если я получу что–то, Шипли могут оставить это себе. Меня интересует только то, чтобы никто не пострадал в этой охоте.