– Спасибо. – Выражение лица Натали не меняется. Она выглядит смирившейся. Это выражение я видела на своём собственном лице в зеркале.

– В любом случае, мне, э–э, нужно идти. – Я выдаю самый неловкий взмах рукой на планете и ныряю в закусочную.

Когда официантка ведет меня к кабинке в глубине зала, я практически бросаюсь туда, испытывая облегчение.

Это было ужасно.

Я знала, что, вернувшись в Старлинг, могу столкнуться с жертвами моего отца, но все оказалось еще хуже, чем я предполагала.

Я заказываю завтрак, затем потягиваю кофе в ожидании либо еды, либо агента Фостера – смотря что придёт первым. Фостер побеждает. Через несколько минут звонит колокольчик над дверью, и он входит. Он сдержал обещание, оставив свой федеральный наряд дома. В бейсболке и толстовке Университета Нэшвилла он очень похож на студента. Даже походка у него менее деловая и более развязная, когда он присоединяется ко мне в кабинке.

– Привет, – говорит агент Фостер. – Спасибо, что согласилась встретиться.

Я приподнимаю бровь.

– Вежливый, да? Что, сегодня мы играем в хорошего полицейского?

Он усмехается.

– Я заслужил это. Слушай, я знаю, что был груб с тобой в тот вечер. Извини, если я сделал всё ещё сложнее.

Я моргаю, чувствуя себя более сбитой с толку его извинениями, чем когда–либо его вопросами.

Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол.

– Честно говоря, я все еще осваиваюсь. Это мое первое настоящее дело. Четыре месяца назад я еще проходил обучение в Куантико, пытаясь доказать, что мне там место. Это не оправдание для грубости. Просто причина. Итак, подводя итог, извини и спасибо, что встретилась со мной в воскресенье, чтобы позволить мне извиниться.

– Ладно. Спасибо, наверное. – Я колеблюсь, вспоминая, почему встала так рано. – Можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Вы разглашали мою личность кому–то? Потому что я получила несколько сообщений от кого–то, кто утверждает, что знает, кто я.

Он резко смотрит на меня.

– Покажи мне их.

– Э–э. Ну, у меня сохранилось только последнее. – Я достаю телефон и пододвигаю его к нему. – Остальные я удалила, но они были примерно такими же.

Фостер читает сообщение, и на его лбу появляется глубокая складка.

– Я понимаю, почему это может тебя тревожить. Моё чутьё подсказывает, что это просто шутка или попытка выведать информацию. Ну, ты новенькая в городе, куча любопытных людей задают вопросы. Я подозреваю, что номер – одноразовый, но если ты дашь мне свой телефон, наши технари могут покопаться и попытаться отследить его.

– Я оставлю телефон себе, – упрямо говорю я.

– Ладно. Тогда перешли мне сообщение, и мы проведём расследование. А пока я советую тебе сменить номер.

– Спасибо. – Я внимательно смотрю на агента Фостера, пытаясь найти в его лице намёк на скрытый мотив. – Так ты пришёл только извиниться? Или было что–то ещё?

– И то, и другое. Я понял, что мог слишком сильно на тебя давить. Особенно учитывая, какой груз лежит на твоих плечах. Я понимаю, что это твоя жизнь, а не просто дело.

– Ты хочешь сказать, что, по–твоему, я не знаю, где тела?

Он не отвечает сразу, и мне становится не по себе.

– Сознательно – нет.

– Что это значит?

– Это значит, что я не верю, что ты сознательно знаешь их местонахождение. Однако я думаю, что ты можешь знать больше, чем осознаёшь. Воспоминания могут быть глубоко запрятаны, особенно если они болезненные.

Я смотрю на сколотый край стола, всё ещё чувствуя себя неуютно.

– И ты предлагаешь... что? Что я попытаюсь как–то вытащить эти воспоминания на поверхность?

Я не говорю ему о своей собственной теории, что поход в мастерскую может освежить мою память, потому что сейчас это всего лишь теория.

– Вообще–то, да. Я знаю, это может звучать странно, но я подумал, что мы могли бы попробовать сеанс гипноза, если ты не против. Просто чтобы посмотреть, всплывёт ли что–то.

Недоверие заставляет меня рассмеяться.

– Гипноз? Серьёзно? ФБР теперь этим занимается?

Его не волнует мой насмешливый тон.

– Мы работаем с очень квалифицированными терапевтами. И с парой дипломированных психиатров. Они были весьма полезны в других делах, помогая людям, страдающим ПТСР, восстановить воспоминания о том, что могло произойти в их прошлом.