Я так хорошо научилась этому, что, наверное, даже не узнала бы правду, если бы она остановила меня на улице и поздоровалась.

Может быть, именно это случилось с моим отцом. Обман нарастал как снежный ком. Одна маленькая ложь вела к другой, пока он не начал жить двойной жизнью. Он держался, сколько мог, но в конце концов эти две половины смешались, и он уже не мог отличить, где заканчивается нормальный отец и начинается безумный убийца.

Когда мы наконец приезжаем в школу, мне кажется, что меня вот–вот стошнит. Я, пошатываясь, выхожу из автобуса и бреду к своему шкафчику. Мой разум настолько онемел, что я почти не замечаю, куда иду, пока не врезаюсь в широкую грудь Чейза Хедлунда.

– Ты только и делаешь, что сеешь разрушения, куда бы ни пришла, да, Шипли?

Я выхожу из своего штопора.

– Извини, – бормочу я, проходя мимо него.

К моему огорчению, он следует за мной по пятам.

Я подавляю раздражение, когда он идёт за мной к шкафчику.

– Что теперь, Чейз? Я сделала что–то новое, чтобы обидеть твоего лучшего друга Эверетта?

– Не знаю. Ты скажи. Сделала?

Этот разговор так же раздражает, как и всё остальное в нём.

Я устало выдыхаю, закрывая шкафчик с тихим стуком.

– Слушай, я не хотела причинить ему боль. Правда. Всё просто стало… сложно.

– Сложно? Ты играла с ним. Завлекала, а потом бросила.

– Какое тебе вообще дело? – парирую я. – Он твой лучший друг, хорошо, но тебе не обязательно контролировать его личную жизнь.

Челюсть Чейза сжимается.

– И каким образом вы вообще стали лучшими друзьями? – настаиваю я. – Как золотой мальчик и хулиган стали так близки? Объясни мне.

Он презрительно фыркает.

– Что, кто–то вроде Эверетта не может общаться с кем–то вроде меня?

– Ты должен признать, это нарушает все социальные правила... – Когда он не отвечает, я пожимаю плечами. – Ладно, окей. Не говори мне.

– Мы поддерживаем друг друга с детства. – Его тон неохотный, будто он скорее вырвет себе зубы, чем скажет мне это. – Для всех остальных это может выглядеть как странная дружба, но мы понимаем друг друга.

– Что у вас общего?

– Мёртвые родители, – резко говорит Чейз. – Его мать умерла, когда ему было семь. Мой отец умер от рака, когда мне было пять.

У меня двое мёртвых родителей. Я тоже могу быть в клубе?

Я заставляю саркастический голос в голове замолчать.

– Нам дали какой–то совместный проект во втором классе, сразу после того, как убили его мать. Я не помню, что это было, но мне пришлось пару раз ходить к нему домой. Его отец был в ужасном состоянии. Его сестре было шесть, и она всё время спрашивала, когда мама вернётся домой.

Это больше слов, чем Чейз сказал мне с тех пор, как я его знаю. Я молчу, потому что хочу, чтобы он продолжал говорить.

– Мы сблизились, наверное. Даже если мы не часто тусуемся в школе, мы всё равно близки.

Я сглатываю.

– Мне жаль. Я не знала о твоём отце.

Наши взгляды встречаются, и кажется, что эти серые глаза сканируют меня, проникая всё глубже, в самую душу. Я не могу этого вынести, но и не могу отвести взгляд.

– Мистер Хедлунд! Мисс Шипли! – слышится резкий женский голос.

Я слышу стук каблуков, яростно цокающих по коридору, который может принадлежать только учителю. Я выхожу из оцепенения и смотрю на женщину с тугим пучком на затылке. Это не учительница, а директор. Даже на каблуках директор Хили ниже меня, поэтому она компенсирует свой невысокий рост громким, как выстрел, и таким же пугающим голосом.

– Первый звонок прозвенел пять минут назад. Почему вы не на классном часе?

Звонок прозвенел? Ого. Я была так поглощена разговором с Чейзом Хедлундом, что даже не заметила этого.

– Я, э–э... – Я замолкаю, пытаясь придумать хорошее оправдание.

– Нам захотелось поболтать, – нагло отвечает Чейз, потому что, конечно, это в его стиле.

– Один день отработки, – резко говорит Хили. – Сегодня после школы. Вы оба.

– Но... – начинаю протестовать я.

– Идите на классный час, пока один день отработки не превратился в два, – перебивает она, и мы оба начинаем идти.

𓅂 𓅂 𓅂

– Какая отработка? Мы должны были идти за покупками! – ноет Жасмин позже, наблюдая, как я засовываю всё, кроме учебника по математике, в шкафчик. Я решила использовать наказание с пользой и сделать домашнее задание.

– Поговори с директором Хили, – говорю я, пожимая плечами.

– Фу. Ненавижу эту женщину. Она вечно портит мне настроение.

Я вижу, что у Джаззи снова обострился синдром главного героя.

По пути на отработку я отправляю тёте сообщение, что я здесь и что поеду домой на позднем автобусе. Она, конечно, спрашивает, что я сделала, чтобы заслужить это, и когда я объясняю, что вызвала гнев Хили, опоздав на классный час на пять минут, её ответ заставляет меня громко фыркнуть.

Мэгги: Господи! Джанис Хили просто кошмар, правда?