– Угу. Он убил шесть женщин. Ну, семь. Еще он убил тетю Сару – старшую сестру мамы. Я ее не знала. Это было лет десять назад. В любом случае, я всегда знала, что у моего отца есть брат, но до прошлой недели я не знала о твоем существовании. Ты была в Европе и все такое. Кстати, о невероятных новостях.

– Да уж, это и правда невероятно, – бормочу я.

– Мне жаль твою маму.

Я провожу зубами по нижней губе.

– Спасибо. Это было как гром среди ясного неба.

Десять лет назад.

– Папа сказал, она погибла в автокатастрофе?

Огнестрельное ранение. Получено во время побега от Старлингского Потрошителя.

Но автомобильная авария тоже подходит.

– Ребята! – зовёт Мэгги из коридора, и это прерывание наполняет меня облегчением. – Папа приехал с ужином!

Жасмин направляется к двери, я следую за ней. На кухне Мэгги и Коннор роются в пакетах с едой на вынос, а очень высокий, похожий на медведя мужчина стоит у раковины и моет руки.

– Ну, если это не моя племянница Райан, – говорит он с широкой улыбкой, вытирая руки, прежде чем обнять меня.

Я выдавливаю вежливую улыбку.

– Привет, дядя Дэн.

Жасмин выдвигает стул.

– Садись сюда, рядом со мной, Райан.

Я сажусь. Они склоняют головы для молитвы, и я делаю так же. Затем передают еду, и я беру только маленькую куриную ножку, булочку и крошечную порцию картофельного пюре, без подливки.

– Думала, ты будешь голоднее после дороги, дорогая, – Мэгги хмурится, глядя на мою тарелку.

– Ага, – говорит Коннор, уже обгладывая голень. – Сколько часов лететь из Цюриха до нас? У тебя были пересадки?

– Двенадцать часов. У меня была пересадка в Нью–Йорке, – говорю я, радуясь, что загуглила.

– Ты говоришь на чистом швейцарском? – спрашивает Жасмин.

Брат смотрит на неё.

– Швейцарского языка не существует, тупица.

Она хмурит лоб.

– Ну, а на каком языке говорят в Швейцарии?

– Они точно не говорят на языке тупиц.

Дэн поднимает руки.

– Всё, всё. Хватит допрашивать нашу гостью. Она явно устала. – Он подмигивает мне. – Давайте поговорим о чём–то другом. Коннор. Как прошла футбольная тренировка?

– Отлично. Тренер сказал, что я просто рву всех.

Жасмин закатывает глаза.

– Типа, последнее, что кому–то нужно слышать, – это как кто–то из нашей семьи кого–то рвёт.

Все смотрят на неё.

– Что? – говорит она, жуя булочку. – Это правда. И становится только хуже, теперь когда его апелляцию отклонили и дата казни приближается. Всё, что я слышу: «Ой, Джаззи, ты с ним говоришь? Ой, Джаззи, ты купишь билет посмотреть, как твой дядя умирает? Эй, Жасмин, ты бы написала своему дяде в тюрьму и попросила его прийти на выпускной?» Серьёзно. Это так унизительно!

Дэн прочищает горло и вытирает рот салфеткой.

– Это не та тема для разговора, которую стоит…

– Это не секрет, папочка. Все знают. Я рассказала Райан всё. – Тон Жасмин становится надменным. – Ей нужно знать, если она собирается ходить с нами в школу. Это чёрное пятно на нашей семье, и это коснётся и её, так что чем раньше она узнает, тем лучше.

Мэгги переводит взгляд на меня и одёргивает дочь.

– Жасмин. Не драматизируй.

Та фыркает.

– Я не драматизирую. Ты попробуй сходить в старшую школу в этом городе, и увидишь. – Она поворачивается к Коннору за подтверждением. Тот не подтверждает – но и не отрицает.

– Это просто мерзко, как все одержимы этим. Они бы скорее позвали Старлингского Потрошителя на выпускной, чем меня. – Жасмин бросает курицу. – Серьёзно, Райан. Тебе повезло, что тебе не придётся иметь дело с Дядей Психопатом.

Я опускаю взгляд в тарелку. Нет, мне придётся иметь дело с Папочкой Психопатом.

– Жасмин, хватит, – говорит Дэн, слегка повысив голос.

Она гримасничает.

– Ладно. Забыла. Нельзя произносить имя Габриэля Торна никогда, особенно за ужином. А то кого–нибудь вырвет при мысли о всех женщинах, которых он перерезал…

– Довольно, юная леди! – рявкает Мэгги. – Это должен быть приятный ужин в честь твоей кузины. Она не хочет слышать о нашей семье! – Глаза моей тёти встречаются с моими. – Правда, Райан?

Я пожимаю плечами и молча смотрю в тарелку. Аппетит полностью пропал. Конечно. Как скажете. Я буду той Райан Шипли, которой они хотят меня видеть, но что–то подсказывает мне, что моё прошлое никогда полностью не исчезнет, как они того хотят.

И как мне нужно, чтобы оно исчезло.

Глава 3

Глава 3

Ты собираешься убить меня?

Пол громко скрипит под подошвами его ботинок. Скрипит, стонет, снова скрипит, пока шаги не затихают, и комната не погружается в тишину.

Сердце трепещет в груди.

Где он?

Я не слышу его. Не вижу. Но чувствую его запах. Цитрусовый аромат смешивается с запахом мочи, от которого горло сжигает стыд. Я не смогла это остановить.

Я задерживаю дыхание так долго, как только могу.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать. Шестнадцать.

Недостаточно долго.