Я проглатываю тошноту и комок сомнений в горле. Каждое хорошее воспоминание об этом месте омрачено плохим.

Счастье…

Я никогда в жизни не была счастлива. И я не знаю, как можно начать быть счастливой в месте, где когда–то жило чудовище.

Глава 2

Дядя Психопат

Дом Шипли – это кирпичное ранчо, раскинутое на чертовой прорве земли. Когда мы поднимаемся по длинной извилистой подъездной дороге, поначалу не видно ни одного дома, но потом густые деревья расступаются, и вот он – такой, будто лес вот–вот его поглотит. Выглядит чисто и ухоженно, с декоративным колодцем спереди, из ведра которого свисают пурпурные цветы, и фонарным столбом с табличкой «Шипли».

Мне требуется секунда, чтобы вспомнить, что теперь я тоже Шипли.

По легенде, я дочь старшего брата дяди Дэна, который живет за границей и, в общем–то, мудак. Я здесь, потому что моя мама только что умерла, а он не захотел со мной возиться.

– Дом, милый дом, – говорит Мэгги, глуша мотор. – Нравится? После того как моя свекровь переехала во Флориду, мы отремонтировали весь дом. Сняли всё до голых стен, добавили пристройку сзади…

Она трещит без умолку, но я пропускаю это мимо ушей. Всё, что я знаю, – это небо и земля по сравнению с моей тесной комнаткой на чердаке в доме бабушки на Чью–стрит в Аллентауне. В том доме, где она умерла. Две недели назад я вернулась после первого дня в выпускном классе и нашла её сидящей в кресле–качалке, точно в той же позе, в какой оставила утром... но бледной и ледяной.

– Отлично, – говорю я, выходя на гравийную дорожку.

– Я попросила твоего дядю купить жареную курицу из Мэривилля, как угощение к ужину. Ты не против?

Я киваю, хотя в животе всё переворачивается. Есть хочется меньше всего.

Входная дверь распахивается, и оттуда вылетает девушка с тёмно–каштановыми волосами, уложенными длинными струящимися волнами. На ней обтягивающие джинсы и белый кроп–топ.

– Кузина! – визжит она.

Следом за ней, не говоря ни слова, выходит высокий, худощавый, но мускулистый парень в спортивных штанах и чёрной футболке. Сходство между ними поразительное.

– Райан, – сияет Мэгги. – Это близнецы, Жасмин и Коннор. Им по шестнадцать.

Я вяло машу рукой.

– Привет.

– Семнадцать через пять месяцев и три дня, – напоминает матери Жасмин. – Полные водительские права.

Мэгги закатывает глаза.

– Как будто я могу забыть! Напомни, Райан, сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Жасмин оживляется.

– У тебя есть полные права? – Очевидно, у неё односторонний мыслительный процесс.

– Э–э, да, но у меня нет машины, так что…

– Конечно нет. Бьюсь об заклад, в Европе все ездят на великах, да? – подключается Коннор. – У тебя, наверное, крепкие икры, всё по Альпам гоняла. – Он смотрит на мои ноги.

– М–м…

Жасмин бросается вперёд и берёт меня под руку.

– Я так рада, что ты здесь. Мы с тобой будем жить в одной комнате, круто? – слова слетают с ее губ одно за другим. – Пошли со мной.

Она буквально втаскивает меня в дверь.

– Остынь, Жас, может, дашь ей перевести дух? – говорит Коннор, следуя за нами. – Погоди, ты была в Германии? Ходила в какой–нибудь из тамошних клубов?

– Ну… не совсем…

– Или в Париже? У тебя, поди, шмотки просто бомба. Как думаешь, мы одного размера? – спрашивает Жасмин, оглядывая меня с ног до головы.

Мэгги кричит:

– Ребята, дайте ей немного пространства.

Жасмин не слушает. Она тащит меня по коридору, увешанному фотографиями близнецов на всех этапах жизни – от первых дней рождения до бейсбольных матчей и семейного отдыха на пляже. У меня даже нет времени завидовать. Она протаскивает меня мимо шикарной кухни, пахнущей свежей выпечкой, потом по другому коридору, лишь на миг оборачиваясь к брату.

– Отвали, Кон, – рычит она на него, заводит меня в комнату и с грохотом закрывает дверь. – Он такой прилипчивый.

Я оглядываю спальню, она вдвое больше моей. Замечаю красно–белые помпоны для чирлидинга на полу и внушительную коллекцию снимков из фотобудок и билетов в кино, разбросанных по комоду и приколотых к доске над письменным столом. У одной стены стоит двуспальная кровать, напротив – односпальная.

– Знаю, она меньше моей, – говорит Жасмин, проследив за моим взглядом, – но это все, что мы смогли сюда впихнуть.

Я подхожу и бросаю свой рюкзак на клетчатое покрывало.

– Всё в порядке. Мне не нужно много места.

– Я освободила для тебя два нижних ящика комода, в шкафу тоже есть место. У тебя есть парень?

Смена темы настолько резкая, что я моргаю в замешательстве.

– Что?

Жасмин падает в кресло у шкафа, хватает гигантского плюшевого белого мишку и откидывается, так что её майка задирается, открывая полоску плоского загорелого живота.

– У тебя есть парень?

– Не совсем.

Она морщит нос.

– Что это значит? Есть у тебя кто–то или нет?