– Ой.

Я отхожу в сторону.

– Нам, наверное, стоит оставить их.

– Ага, не хотелось бы прерывать мастера за работой. – Он подмигивает мне. – Хотя должен признаться, я надеялся, что ты сегодня будешь веселиться больше всех.

Когда мы уходим, чтобы дать Чейзу уединение, я искоса смотрю на Эверетта, не в силах сдержать следующие слова.

– Мне кажется, Чейз меня не очень любит.

– Он никого не любит, – отвечает Эверетт, усмехаясь.

– Он любит тебя, – замечаю я.

– Потому что мы знаем друг друга вечность.

– И всё же вы не вращаетесь в одних социальных кругах.

– У Чейза нет социального круга. Он держится особняком.

– Но он здесь.

– Он приходит на такие мероприятия, чтобы пить и целоваться, – отвечает Эверетт с ухмылкой. – Не чтобы заводить друзей.

– Эверетт! – кричит кто–то из раздвижной двери патио. – Пицца приехала!

– Иду! – кричит он в ответ, беря меня за руку. – Пошли, составь мне компанию, пока я разбираюсь.

Мы разъединяемся, когда толпа смыкается вокруг нас. Эверетт исчезает впереди меня, и я почти добираюсь до патио, когда София преграждает мне путь. На ней откровенный топ от купальника и короткая джинсовая юбка, её тёмные волосы собраны в высокий хвост.

– Привет, Райан, – насмешливо говорит она.

Она пьяна, я чувствую запах алкоголя у неё изо рта, когда она наклоняется ко мне.

– София, – вежливо говорю я.

– Он так быстро устанет от тебя. – Она запинается, когда окидывает меня недовольным взглядом. – Очень быстро. Ты абсолютно не в его вкусе. Он просто хочет тебя трахнуть.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, одна из других чирлидерш хватает её за руку и говорит:

– Соф, всё нормально, она не стоит того.

София уходит, пошатываясь, и теперь на меня смотрят ещё больше людей. Я ищу, к кому бы обратиться за поддержкой, но Коннор смеется до упаду, плавая в воде с Кабом и Лейлой. А Жасмин… Я замечаю её на другом конце бассейна, она флиртует с Бо, товарищем ее брата по команде, в которого она явно влюблена.

Вздохнув, я проскальзываю внутрь, чтобы поискать Эверетта.

Интерьер дома его бабушки и дедушки великолепен. Двухуровневая гостиная с огромным каменным камином ведёт на большую деревенскую кухню с гранитными стойками. Это похоже на картинку из журнала о южном интерьере.

Эверетта нигде не видно, поэтому я продолжаю идти, пока не нахожу маленькую гостиную. Наверное, кабинет. Несколько старшеклассников развалились на коричневом кожаном угловом диване, глядя на большой телевизор. Никки тоже здесь, развалившись на коленях у темноволосого парня. Их стеклянные глаза говорят о том, что они либо пьяны, либо под кайфом.

Я смотрю на экран. Там новости, а бегущая строка под диктором гласит: ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ ДО КАЗНИ ТОРНА.

Серьёзно? Для них это как Новый год?

Мой желудок грозит взбунтоваться, но в коридоре внезапно появляется Эверетт.

– А вот и ты, – говорит он. Он отводит меня в сторону, прижимая к колонне у широкой лестницы, и целует. – Пойдём наверх, в мою комнату?

У меня нет времени ответить, потому что кто–то издаёт пронзительный, сотрясающий стены крик.

Глаза Эверетта расширяются от беспокойства.

– Мелкая? – Он отталкивается от колонны и врывается в кабинет. – Что случилось?

Я бегу за ним и вижу Никки, сидящую на диване, её лицо – маска ужаса. Все в комнате смотрят на телевизор в шоке и замешательстве. Эверетт смотрит на экран и задерживает дыхание. Прежде чем я успеваю моргнуть, он опускается на колени перед сестрой и берёт её руки.

– Эй, всё хорошо, мелкая, – успокаивает он. – Послушай меня, Никки. Всё хорошо.

Я не понимаю, что происходит, пока не читаю новую надпись на экране.

ГАБРИЭЛЬ ТОРН ПОВЕСИЛСЯ В КАНУН КАЗНИ.

Габриэль Торн повесился в тюрьме.

Мой отец повесился.

Мой отец мёртв.

На мгновение я могу только смотреть, не в силах осознать слова. Они висят где–то там, потому что я не знаю, что чувствовать.

Никки вырывает свои руки из рук брата, вдавливая пятки ладоней в глазницы.

– Этого не может быть! А как же справедливость? Мы должны были получить справедливое возмездие! – визжит она.

Выражение лица Эверетта кажется мне непонятным. Его глаза затуманены, может быть, даже немного влажные.

Почему они так расстроены из–за этого? Я понимаю, что все в этом городе ненавидят моего отца, но никто другой в этой комнате не трясётся так сильно, как Никки...

Постепенно понимание просачивается в моё сознание.

Эверетт сказал мне, что его мать умерла.

Но... он никогда не говорил мне, как она умерла, и теперь кусочки пазла складываются в отвратительную картину. Его мать не просто умерла.

Мой отец убил её.

Глава 18

Смертельно опасное средство передвижения