– Мои родители считают, что это странно. Я однажды сделала целую серию снимков крови, и когда я показала им, вместо похвалы мама записала меня к психиатру.

Я не могу сдержать усмешку.

– Ого. Это немного жестоко.

– Они, наверное, боятся, что я стану следующим Старлингским Потрошителем, – говорит Мар, закатывая глаза. – Похоже, все творческие люди обречены стать серийными убийцами.

Я надеваю на лицо бесстрастное выражение, потому что я, якобы, новенькая в городе.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве Жасмин не выложила все подробности о своём дяде? – говорит она, видя выражение моего лица. – Я думала, Шипли постоянно говорят о Торне дома.

– Не особенно. Они редко его упоминают.

Мар снова настраивает камеру, продолжая щёлкать.

– Ну, этот чувак был художником.

– Он был хорош? – Я стараюсь говорить нейтрально, делая вид, что мне интересно, но не выдавая слишком много.

– Похоже, да. Он был известен в городе как очень талантливый человек. Он продавал эскизы на заказ, портреты. Делал всякие деревянные штучки.

Скворечники. Не штучки.

– Людям он на самом деле нравился. И они любили его работы. Он использовал это в своих интересах.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, потому что она ждёт, что я спрошу.

– Так он заманивал женщин. По крайней мере, так он сказал в своём признании. Кажется, в интернете есть расшифровка. Тебе стоит прочитать. Это чертовски увлекательно. Как пугающий взгляд в сознание психопата.

Я чувствую, как у меня сжимается горло.

– Он следил за женщинами, которыми был одержим. Он знал их распорядок, куда они любят ходить, с кем дружат – всё. Он притворялся, что случайно сталкивается с ними в парке или на туристической тропе. Очень небрежно, понимаешь? Всегда с альбомом для рисования.

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, глядя вдоль путей, пока она продолжает.

– Они все его знали или, по крайней мере, слышали о нём, потому что он был «местным художником», так? Поэтому, когда он предлагал нарисовать их, они были польщены. – Мар качает головой, в её голосе звучит недоверие. – Он был обаятельным, похоже. Он всё время говорил о своей жене и дочери. Показывал фотографии своей маленькой девочки, чтобы казаться безобидным.

Я поднимаю камеру и делаю вид, что приближаю столб у забора.

– Эти бедные женщины добровольно пошли с ним в его мастерскую. Четыре из них, по крайней мере.

– Разве их было не шесть?

– Да, но только четыре были местными. Две были из Брайса. Торн сказал, что заманил их в машину, усыпил хлороформом и отвёз обратно в мастерскую. Там всё и произошло. Он рисовал их. Предположительно, сделал сотни набросков. После ареста под половицами нашли альбомы. Он рисовал их, заставлял чувствовать себя непринуждённо, а затем... – Она пожимает плечами. – Зарезал их.

Я с трудом сглатываю. Воздух вокруг меня кажется густым, давящим.

– Но тела так и не нашли.

– Нет. Он отказывается говорить, где они. Как будто этот ублюдок до сих пор имеет какую–то власть над всем этим, даже из тюрьмы.

Оставь их в покое.

Мне всё труднее скрывать волны тошноты, накатывающие на меня.

– И всё это можно легко найти в интернете?

– Да, многое можно. – Мар возвращается к штативу и смотрит в камеру. Она откидывает пряди розовых волос, падающие на лоб. – Полиция не разглашала всех подробностей, но информации просочилось достаточно. К тому же в городе все только об этом и говорят, верно? Да и как иначе? Парень рисовал свои жертвы перед тем, как убить их. Насколько это отвратительно?

Я выдавливаю пустой смешок.

– Звучит как кошмар.

– Точно. – Она щурится, глядя на меня. – Ты в порядке? Ты выглядишь бледной.

– Всё нормально. Давай сделаем наши снимки. Скоро стемнеет.

К моему облегчению, она оставляет эту тему. Мы остаёмся у путей, пока солнце не начинает садиться за линию деревьев. Когда опускаются тени, мы собираем снаряжение и возвращаемся к машине, как раз в тот момент, когда к гравийной стоянке подъезжает ещё один автомобиль.

У меня в животе всё сжимается. Я узнаю этот жёлтый джип.

У этого парня вообще есть своя жизнь?

Зед выходит из джипа с чёрным рюкзаком на плече.

– Привет, – говорит он, приподнимая бровь при виде нас. – Что вы здесь делаете?

– Просто делаем снимки для урока, – говорит ему Мар. – И позволь угадать, Зеллман, ты здесь ищешь останки жертв Торна?

Её насмешливый тон не выводит его из себя.

– В самом деле. Я изучаю возможные места захоронений, и это одно из них.

Места захоронений. От этих слов у меня мурашки по коже, но Мар просто фыркает.

– Да, я уверена, твой обширный опыт в подкастинге будет более успешным, чем усилия полиции.

В его глазах появляется раздражение.