Я киваю, но в голове всё ещё крутятся мысли. Я не успеваю зациклиться на этом, потому что дверь внезапно распахивается и входит Эверетт.

Я улыбаюсь, несмотря ни на что.

– Привет. Что ты здесь делаешь?

Эверетт улыбается в ответ.

– Очевидно, спасаю тебя.

– Ты опоздал. Моя смена уже закончилась.

– Отлично, – говорит он, даже не моргнув. – Значит, я как раз вовремя, чтобы подвезти тебя домой.

Я должна была отказаться. Весь этот день я была на взводе из–за таинственного отправителя. Было бы глупо сближаться с Эвереттом, когда вся моя жизнь может рухнуть из–за одного слова.

– Привет, сынок, – приветствует Джей–Пи. – Как прошла тренировка?

– Хорошо. Но тренер нас сильно гоняет. На этой неделе у нас принципиальный матч.

– Вы выиграете, – уверенно говорит Джей–Пи.

– Надеюсь. – Эверетт тянет меня к себе. – В любом случае, я краду твоего сотрудника. Пока, старик.

Усмехнувшись, его отец поднимает руку.

– Только если ты возьмёшь этот мешок с кормом домой. Секунду.

Джей–Пи ныряет обратно в подсобку и возвращается с огромным мешком корма, который взваливает на руки Эверетту. Эверетт перекидывает мешок через плечо, будто он весит не больше пёрышка.

– Что мы будем есть на ужин? – спрашивает он отца.

– Мне всё равно. Ты взрослый человек, можешь покормить себя сам.

Я смеюсь, когда мы выходим на улицу.

– Мне кажется, твой отец любит собак больше, чем людей.

Он тоже смеётся, но в его смехе слышится горечь.

– О, это точно.

– Так было всегда?

– Нет, не всегда. Я думаю, приют был его способом справиться после смерти мамы. Он как бы ушёл в это с головой. – Эверетт замолкает. – Наверное, он решил, что собаки никогда его не бросят. Люди – бросают.

Моё сердце сжимается.

– Это очень грустно.

– Всё в порядке. Он счастлив. Собаки счастливы.

Эверетт бросает мешок в кузов пикапа, затем открывает мне пассажирскую дверцу. По дороге домой он рассказывает всякие случайные истории и шутит, пытаясь рассмешить меня. С ним действительно легко.

Через десять минут он останавливается на подъездной дорожке Шипли и поворачивается ко мне с мальчишеской улыбкой.

– Приехали. Ты дома, в целости и сохранности.

– Спасибо, что подвёз.

Он наклоняется ко мне, его рука скользит вверх и легко касается моей щеки. На мгновение я задерживаю дыхание, не зная, хочу ли отстраниться или позволить этому случиться. Я выбираю второе, позволяя его губам встретиться с моими. Поцелуй тёплый и неторопливый, будто у него в запасе целая вечность. Тепло медленно разливается в груди, когда я таю в его объятиях.

Когда он наконец отстраняется, в его глазах светится уверенность.

– Сходи со мной ещё куда–нибудь.

Я колеблюсь, все сигналы тревоги в моей голове кричат о том, что это плохая идея. Но мои губы говорят другое.

– Хорошо.

Глава 16

Возможные места захоронения

Впервые в жизни я чувствую себя нормальным подростком. Даже в Аллентауне, где скрывать свою личность было не так важно, как здесь, в Старлинге, я держалась особняком. У меня был один член семьи – бабушка. Одна хорошая подруга – Джесс. И один парень, с которым я иногда встречалась, – Марко. Вот какой была вся моя социальная жизнь, и именно такой она мне и нравилась.

Теперь у меня есть целая семья, я встречаюсь с квотербеком «Соколов» из школы Крокетта, и у меня есть друзья – во множественном числе – в школе. Бывают моменты, когда я иду по коридору с Эвереттом на последний урок, смеясь над какой–то его дурацкой шуткой, и мне удаётся забыть, что мой отец убил семь женщин.

Эверетт берёт меня за руку, будто это совершенно нормально, и когда мы проходим мимо Софии и её подруг, я слышу за спиной сдавленный возглас.

– Ты шутишь, что ли? – шипит одна из них. Кажется, это Карли, подруга Софии.

Если Эверетт и слышал это, он не подаёт вида.

– Я забыл тебе сказать, мои бабушка с дедушкой уезжают из города через пару недель. У них есть домик у озера, так что я устраиваю вечеринку.

– У тебя есть бабушка с дедушкой? – спрашиваю я, прежде чем понимаю, насколько по–идиотски это звучит.

Он, должно быть, согласен, потому что усмехается.

– Нет, Близнецы, мои родители просто возникли из воздуха. Как обратный апокалипсис.

Я вздыхаю.

– Заслуженно. Это бабушка с дедушкой по отцовской или материнской линии?

– Со стороны мамы. Мы не очень близки, – признаётся он. – Отношения между ними и моим отцом стали напряжёнными после её смерти. Но они разрешают мне оставаться там, когда уезжают в отпуск, и им всё равно, если я приглашаю гостей. – Он склоняет голову набок, глядя на меня. – Твои кузены придут. Ты тоже должна прийти.

Казнь моего отца через пару недель. Мне внезапно приходит в голову, не является ли вечеринка Эверетта одним из тех Торн–уколов, о которых говорил мне Тай на уроке. Я хочу спросить его, но не знаю, как поднять этот вопрос.

К моему удивлению, он сам затрагивает эту тему.