Настроение меняется мгновенно. Прощай, хорошее времяпрепровождение. Эверетт приказывает своим друзьям–футболистам разогнать вечеринку, и они тут же принимаются за дело, выпроваживая всех. Но это всё равно что собирать разбежавшихся кошек – пьяные люди топчутся на месте, недоумевая, почему вечеринка так рано закончилась.

Я тоже топчусь, не зная, что делать.

Мой отец. Мой отец разрушил их семью. Убил их мать.

Мой взгляд скользит к телевизору, где на экране теперь сменяют друг друга фотографии его жертв. Которая из них была ею? Никто из них не носит фамилию Джеймс. Я просматриваю фотографии. Не Анабель Уайт. Не Лидия Сингх.

Одно лицо привлекает моё внимание. Красивая брюнетка. Лия Деверо. Она была последней жертвой отца. Последней «официальной», по крайней мере. Никто никогда не считает мою мать.

Вглядываясь в фотографию Лии, я начинаю замечать сходство с её детьми. Светло–голубые глаза. Ямочки.

– Время уходить, – слышу я голос одного из товарищей Эверетта по команде, который подталкивает кого–то вниз по коридору.

Толпа начинает редеть, а я стою в дверях кабинета, глядя, как Никки плачет и раскачивается взад–вперёд, полностью теряя контроль над собой. Эверетт обнимает её, пытаясь утешить. Он не смотрит на меня. Я забыта.

То есть до тех пор, пока Никки не замечает меня в дверях, и её лицо, залитое слезами, искажается от злости.

– Какого чёрта? Перестань на меня пялиться, психопатка. Убирайся, – рычит она.

– Мне жаль, – шепчу я. Эверетт лишь мельком поднимает взгляд, его лицо ничего не выражает, пока он успокаивает свою сестру.

Отвернувшись, я бегу в дальнюю часть дома. Несколько футболистов управляют потоком людей, направляя их к улице. Я обхожу их, бродя по заднему двору, надеясь найти кузенов. Но их нигде нет. Кабира тоже нет.

Я останавливаюсь перед Бо, принимающим, с которым Жасмин флиртовала ранее.

– Привет. Ты не видел Жасмин или Каб...

– Они уехали, – говорит он. – Тебе тоже пора уходить.

Отлично. Я почти уверена, что у Эверетта слишком много дел, чтобы подвезти меня, да и других людей я особенно не знаю. Я бреду к передней части дома, надеясь, что какой–нибудь незнакомец сжалится надо мной. Когда мы приехали, машины были припаркованы по всей лужайке и на дороге, но теперь парковка опустела.

Я хватаю телефон и звоню Мэгги, но попадаю на автоответчик. То же самое с Дэном. Я пишу Жасмин, потом Коннору, но в ответ – тишина.

Отлично. Мне придётся идти пешком.

От усталости подкашиваются ноги. И неважно, что сегодня я надела свои армейские ботинки, которые созданы для ходьбы. После новостей, от которых у меня перехватило дыхание, я так измотана физически и эмоционально, что могу просто рухнуть на землю.

На полпути вниз по подъездной дорожке грубый голос окликает меня из темноты.

– Эй.

Я оборачиваюсь и вижу мотоцикл, припаркованный у деревьев. Хромированные детали слегка поблескивают в лунном свете.

Затем я вижу Чейза, одетого во все чёрное. Он выходит из–за деревьев, его взгляд, устремленный на меня, мрачный и хищный. Он медленно и расчётливо выходит из темноты, словно она принадлежит ему.

Отлично. Как будто меня недостаточно ненавидят.

– Привет, – бормочу я.

Он выходит на подъездную дорожку.

– Что ты делаешь здесь одна? Я думал, ты с Эвереттом.

– Они с Никки разбираются с кое–какими... делами. Так что я иду домой.

Я поворачиваюсь, чтобы продолжить свой долгий путь. Дорога до дома Эверетта заняла минут пятнадцать. Сколько это будет пешком? По меньшей мере час. А может, и два.

– Тебе лучше не идти пешком.

Я снова оборачиваюсь и вижу, что он стоит прямо у меня за спиной. Неуютно близко.

Он едва заметно кивает в сторону.

– Дороги здесь тёмные и узкие. Машина проедет и не заметит тебя...

Я смотрю на него, ожидая продолжения. Я думала, он будет рад, если такова будет моя участь, учитывая, что он всегда смотрит на меня так, будто хочет убить.

– Моя машина уехала, – говорю я ровно. – Так что у меня нет выбора.

– Есть. – Он показывает большим пальцем за спину. – Садись.

– Нет, это всё...

– Садись, чёрт возьми, Райан. – Его голос не стал громче, но определённо стал более властным. Я сразу замолкаю.

Затем я хмурюсь.

– Не указывай мне. Я не хочу ехать на твоём смертельно опасном средстве передвижения. Так что спасибо, но нет.

Я делаю ещё один шаг от него, затем ещё один. И как раз когда я думаю, что он меня отпустит, я слышу:

– Смертельно опасное средство передвижения? – В его голосе слышится усмешка.

– Мотоциклисты в двадцать девять раз чаще погибают в дорожно–транспортных происшествиях, – цитирую я, чувствуя себя всё более неловко. Откуда я взяла эту статистику? Я даже не знаю, правда ли это.

Он приподнимает бровь.

– Ладно. Но что такое жизнь без риска?

– Безопасность?

– Скука, – парирует он. – А ты не хочешь быть скучной. Давай.