– Не может быть. Я читала об этом деле неделями, – возражает его сестра. – Дядя Психопат не мог так ошибиться. До этого момента он был таким дотошным.

– Ладно, тогда как тётя Сара узнала, что он Старлингский Потрошитель?

Это вопрос, на который даже у меня нет ответа. Мама никогда не говорила мне, как она узнала, или что именно сделал отец. Всё, что она сказала той ночью: Папа сделал нечто ужасное, и теперь мы должны уйти. Быстрее, Габби. Мой отец тоже не дал ответов.

Клянусь богом, это была случайность.

Его голос жужжит у меня в голове. Его настойчивое утверждение, что это была случайность. Я не совсем уверена.

Потому что это не всё, что я слышу в своей голове.

Я не позволю тебе уйти, Сара. Я не позволю моим девочкам бросить меня.

Я слышу эти слова даже сейчас, ясные как день. Он их сказал.

Я помню его мольбы. Его отчаяние нарастало, перерастая в гнев, когда он умолял её не уходить. Она кричала на него. Она назвала его монстром. Когда я представляю это, я вижу её дрожащую руку, ту, что держала пистолет. Но мама была слишком мягкой, слишком нежной. Она никогда бы не выстрелила в него. Вот почему он бросился к оружию. Он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы сделать это.

Папа настаивал, что выстрел произошёл во время борьбы.

Я этого не видела. Я никогда не узнаю, нажал ли он на спусковой крючок намеренно или это была случайность.

Внезапно открывается входная дверь, впуская поток прохладного воздуха. Входит взволнованная Мэгги, жонглируя двумя большими табличками «ПРОДАНО» и пакетом с продуктами.

– Кон, – зовёт она с дивана. – Помоги маме.

Жасмин мгновенно закрывает ноутбук. Хорошая мысль. Я сильно сомневаюсь, что Мэгги была бы рада узнать, что мы сидим и слушаем, как Габриэль Торн признаётся в убийстве.

Пока Коннор тащит пакет с продуктами на кухню, Мэгги подходит к спинке дивана, чтобы поздороваться с нами.

– Привет, девочки. Чем занимаетесь?

– Смотрим футбол, – говорю я, в то время как Жасмин выпаливает: – Ничем!

Это вовсе не подозрительно. И не помогает и то, что у моей кузины такое же непроницаемое лицо, как у малыша, стащившего печенье из банки.

Видимо, Мэгги научилась выбирать битвы, потому что она просто пожимает плечами и говорит:

– Наслаждайтесь, – прежде чем присоединиться к Коннору на кухне.

– Я скачаю эту запись, – шепчет мне Жасмин, прижимая ноутбук к груди. – Мы можем послушать её позже.

Или... мы могли бы не слушать.

Когда она исчезает в коридоре, мой телефон вибрирует. Я смотрю на экран, ожидая сообщение из общего чата. Я цепенею, когда понимаю, что это не так.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Я знаю, кто ты на самом деле.

Я смотрю на сообщение. Нет, на обвинение. Как шесть крошечных слов могут пронзить меня до самой сути?

Моё сердце бьётся так быстро, что я едва могу печатать. Я чувствую слабость, мои большие пальцы дрожат над клавиатурой.

Я: Кто это?

Я жду, задерживая дыхание, пока не вижу три танцующие точки, означающие, что кто–то отвечает.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Перестань их искать. Оставь их в покое.

Я застываю. Перестань искать кого?

Тела?

Должно быть, так. Кроме моего ожерелья, которое я никогда не перестану искать, я не могу вспомнить ничего, что искала бы в данный момент. И я даже не особо этим занимаюсь. Это спектакль Жасмин. Я лишь присматриваю за ней, чтобы она не пострадала.

Откуда этот человек знает, что мы охотимся за наградой? И почему он не хочет, чтобы мы искали тела? Все в этой чёртовой стране хотят, чтобы эти останки нашли. Я не могу представить ни одного человека, который бы возражал...

Воздух вырывается из моих лёгких.

Оставь их в покое.

Боже мой.

Этого не может быть.

Или может?

Мои руки дико дрожат, пока я отправляю следующее сообщение.

Я: Папа?

Следует долгая пауза. Слишком долгая. Такая долгая, что я думаю, что не получу ответа. Но затем эти точки появляются снова, и два сообщения всплывают одно за другим.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Перестань искать, или ты пожалеешь.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Помни... я знаю, кто ты, Габриэль Торн.

Глава 15

Всё сложно

Я знаю, кто ты, Габриэль Торн.

Остаток вечера я провожу в гугле, пытаясь выяснить, кто отправил те сообщения. Я ищу номер, но это не даёт результатов. Скорее всего, он был сгенерирован через приложение.

Но как кто–то мог узнать, кто я? Мы – я, тётя и дядя – были так осторожны. Кто это выяснил? Как?

Я чуть не свожу себя с ума, размышляя над этими сообщениями. Было безумно думать, что это мой отец. Он в камере смертников. Сомневаюсь, что он мог достать телефон. Если только он не попросил кого–то другого написать мне?