– Может, не стоит. Это, наверное…

Но не успеваю я закончить, как она уже тащит меня за запястье вперёд. Коннор плетётся за нами, пожимая плечами. Когда мы подходим ближе, я вижу лица собравшихся людей. Бледные, мрачные, у некоторых глаза полны слёз.

– О чёрт, – шипит Жасмин. – Отбой.

– Что такое? – тревожно шепчу я.

– Это семьи. Его жертв.

О чёрт – это точно. Меня здесь не должно быть.

Меня правда здесь не должно быть.

Но для побега уже слишком поздно. Толпа затихает, когда к трибуне подходит мужчина в полицейской форме. Если бы мы попытались сбежать сейчас, это было бы слишком заметно.

– Благодарю вас за то, что вы здесь, – начинает офицер, его голос ровный, но мрачный. – Как вы знаете, прошло почти десять лет с тех пор, как Габриэль Торн был арестован за свои чудовищные преступления, но город Старлинг и семьи его жертв не теряют надежды найти ответы. Сегодня у них есть важное заявление.

Меня тошнит. Этого не может быть. Я бросаю взгляд на Жасмин, лицо которой побледнело.

– Я хотел бы представить Бенджамина Уайта, – говорит офицер. – Его мать, Анабель, была пятой жертвой Габриэля Торна.

Парень лет двадцати пяти подходит к трибуне. Я сразу узнаю его по статьям и новостным сюжетам об этом деле. У него много раз брали интервью. Если я правильно помню, после окончания колледжа Бенджамин заработал кучу денег на технологическом стартапе, который продал. Сейчас состояние Уайтов исчисляется сотнями миллионов.

Бенджамин подходит к микрофону, его плечи напряжены. Он смотрит на собравшихся, прежде чем наконец заговорить.

– Я хочу начать с благодарности всем, кто пришёл сегодня днём. Прошло двенадцать лет с тех пор, как у нас забрали мою маму, и не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. О том, что с ней случилось. О том, что мы до сих пор не знаем, где она.

Его голос дрожит, и я вижу, как ему трудно держать себя в руках. Толпа молчит, все ловят каждое его слово.

– Моя семья, – продолжает он, – и другие семьи, которые пострадали – мы ждали. Ждали ответов, ждали хоть какого–то завершения. Но оно не пришло. Полиция Старлинга и ФБР отлично справились, посадив виновного за решётку, где ему и место, но расследование по поиску останков застопорилось…

Он замолкает, качая головой. Меня снова тошнит.

– Смертного приговора для нас недостаточно, – говорит он, и маленькая группа позади него согласно кивает.

Их лица суровые, бесстрастные. Особенно у молодой женщины в конце. У неё тёмно–коричневая кожа и густые чёрные волосы; она непрерывно теребит руки, сжав губы в тонкую линию.

– Мы должны знать, где наши матери. – Бенджамин делает паузу, обводя взглядом толпу. Он выглядит очень уставшим. – И поэтому, – говорит он, и его голос крепнет, – мы предлагаем новую награду тому, кто предоставит нам информацию, необходимую для поиска останков наших близких. Нынешняя награда в сто тысяч долларов уже была одной из самых крупных в стране – сегодня мы увеличиваем ее до миллиона долларов.

Толпа гудит, и у меня кружится голова. Когда мои руки начинают дрожать, я прячу их в карманы.

Рядом со мной Жасмин ахает, прикрывая рот ладонью.

Бенджамин наклоняется ближе, понижая голос, но почему–то это звучит ещё более пронзительно, будто каждое слово несёт в себе вес всех лет, прожитых без матери. – Кто бы там ни был… если вы что–то знаете, хоть что–то… пожалуйста. Пожалуйста, выходите. Помогите нам закончить это. Они заслуживают того, чтобы их нашли. Моя мама, все они – они заслуживают покоя. Мы заслуживаем покоя.

С этими словами он отходит от трибуны, его лицо – маска едва сдерживаемой боли. Офицер снова подходит к микрофону, но я уже не слышу его. Всё слишком близко, слишком громко, будто моё сердце стучит у меня в ушах.

Жасмин хватает меня за руку, но только когда мы оказываемся достаточно далеко, она поворачивается к нам, кипя от возбуждения.

– Миллион долларов! Вы это слышали?

– Это большие деньги, – пожимает плечами Коннор.

– Да, Кон, это большие деньги, – эхом повторяет она, многозначительно глядя на него.

– Что? – говорит он.

– Они предлагают миллион баксов за информацию о телах. – Она снова одаривает его взглядом «ты тупой». – Нам нужно найти тела.

Это вызывает у её брата громкий смех. Я же слишком ошеломлена, чтобы смеяться. Она хочет найти тела? То есть останки шести женщин, которых убил мой отец?

Категорический нет.

– Джаззи, – говорит Коннор, засовывая руки в карманы. – Забавный факт: мы не детективы. Мы бы даже не знали, с чего начать.

– Нам не обязательно быть детективами. Нам просто нужно выяснить, где находятся тела, – настаивает она, резко поворачиваясь ко мне. – Ты с нами, да, Райан?

– М–м. Нет.

– Почему нет? – Она скрежещет зубами, и я удивлена, что она не топает ногой в истерике.