– Ну, позволь мне сказать тебе. Я – и ещё около тысячи других горе–детективов – обыскали каждый дюйм этой территории. Если тела зарыты, то не на этой земле.

– Нет?

– Не–а. Поверь мне, я годами занимаюсь этим делом. Я знаю о нём всё.

Не совсем всё. То есть, он стоит здесь и разговаривает с дочерью Торна. Не очень–то по–детективному с его стороны, правда?

– А что там знать? – Я делаю вид, что ничего не понимаю.

Он фыркает.

– У тебя есть выходные? Потому что понадобится столько времени, чтобы перебрать все улики, которые я нашёл. У меня их куча.

Я проглатываю свое презрение. Он может думать, что он какой–то особенный, что он хорошо разбирается в этом деле, но я в этом сильно сомневаюсь. Так что я решаю проверить его.

– Я слышала, тела сбросили в озеро Стерджен.

– Это одна из теорий. Но они прочёсывали это озеро несколько раз. Ничего не нашли.

– О, – говорю я, будто это для меня новость. – Как думаешь, почему он это сделал? Есть теории на этот счёт? Он просто воплощение зла?

– Трудно сказать, потому что тела так и не нашли. Нет официальной причины смерти, утверждённой судмедэкспертом. Нет способа определить, было ли сексуальное насилие. Но я думаю, что да, это было на сексуальной почве. У него были плохие отношения с женой, она, наверное, отказывала ему в сексе, так что он искал его на стороне. А когда жена узнала об этом, он убил и её.

Он ошибается насчёт изнасилований. Отец сказал мне.

Я знаю, что мой отец – не самый надёжный источник, но он никогда не лгал мне. А когда мне было четырнадцать, бабушка дала мне письма. Три штуки, все написаны из тюрьмы и адресованы Габби. Моя бабушка ждала годы, прежде чем позволить мне прочитать их. У меня их больше нет – я разорвала их в клочья от отвращения почти сразу после того, как дочитала – но это неважно. Их содержание практически врезалось в мой мозг.

Кажется, во втором письме он настаивал на том, что не насиловал этих женщин. Он никогда не говорил, зачем убил их, только что они были важны для него, но этот факт он прояснил. У меня нет причин ему не верить, но это и не имеет значения. Он их убил. Этого достаточно.

Чего он не сделал во втором письме? Да и в первом, и в третьем, кстати? Он не заявлял о своей невиновности.

И всё же, даже сейчас, в глубине моего разума всегда теплится крошечный огонёк надежды, что мой отец не виновен в этих преступлениях. Что он признался, чтобы защитить кого–то другого. Я однажды читала книгу с подобным сюжетом. Но кого бы он стал защищать ценой своей жизни? Никого. Даже когда мне было семь, когда мы ездили в город, он ворчал себе под нос на всех и каждого – на тех, кто проезжал знаки «стоп» на перекрёстках, кто слишком долго стоял в очереди в хозяйственном магазине. Он не был поклонником большинства людей. «Всё, что меня волнует, – это мои девочки», – говорил он, выдыхая с облегчением, когда мы заканчивали дела в городе и направлялись обратно к дому.

И он убил одну из нас. Я знаю это наверняка. Я видела это своими глазами.

И всё же эта надежда никогда не уходит до конца. Наверное, это надежда глупца.

– Может, он просто психопат, – предполагаю я.

– Не–а. Его обследовали. Признали совершенно вменяемым.

Когда парень наконец вылезает из джипа, я вижу его целиком. Он высокий и худощавый, в футболке «Nirvana» – довольно выцветшей, наверное, оригинальной – и потёртых кедах Converse.

Только когда он проходит мимо меня, я понимаю, куда он направляется. В голове звучат сигналы тревоги.

– Что ты делаешь?

Он указывает на дверь. Сдвижная дверь, за которую мама всегда ругала меня за то, что я слишком громко хлопаю, теперь висит на петлях, но бледно–персиковая деревянная дверь с полукруглым окошком наверху кажется плотно закрытой.

– Захожу. Ты со мной?

Сердце подскакивает к горлу.

– Разве это не проникновение на чужую территорию?

– Ну и что? Рядом нет никого, кому бы было до этого дело.

Я тяжело сглатываю. Не уверена, что готова к этому. В конце концов, там, на этом полу... там, где моя мама...

Нет. Мои ноги не пойдут в том направлении, даже если бы я этого захотела.

– Не думаю.

– Ты уверена? Не хочешь посмотреть, где он убил жену? На полу в спальне до сих пор есть кровавое пятно.

Внутри всё сжимается. Я чувствую, как кровь отливает от лица, а перед глазами всё расплывается.

– Извини. Нет. Мне пора.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он зовёт:

– Подожди.

Остановившись, я понимаю, что так сильно сжимаю челюсти, что зубы вот–вот раскрошатся. Я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь к нему.

Он полуулыбается.

– Я Зед.

Ладно. Это просто безобидное знакомство. Я могу с этим справиться.

– Зед? Это твоё настоящее имя?

– Не–а. Прозвище. Настоящее – Логан Зеллман.

– Я Райан.