– Эй, Рай, принесёшь мне колу? – просьба прилетает от Коннора, который сидит в кресле в своей обычной расслабленной позе, задрав ноги на журнальный столик. Он возится с джойстиком.

– Э–э, конечно. – Похоже, теперь я Рай.

Когда я поворачиваюсь к кухне, Жасмин удивляет меня, спрыгивая с дивана и присоединяясь ко мне.

– Я хочу снеков, – объявляет она. – Ник, тебе что–нибудь принести?

– Не–а.

Когда мы остаёмся одни на кухне, кузина хватает меня за руку, прежде чем я успеваю открыть холодильник.

– Ничего не говори о награде, – шепчет она мне на ухо.

Я хмуро смотрю на неё.

– А?

– О награде в миллион долларов. Ничего не говори при Никки.

– Почему? – Я не могу скрыть своего удивления. Жасмин не кажется из тех, кто хранит секреты от подруг.

– Потому что я не хочу, чтобы она знала. Это семейная миссия.

Я склоняю голову.

– Правда? А Коннор согласился тебе помогать?

– Конечно. Кон делает всё, что я скажу.

Я беру колу для кузена и стакан воды для себя, пока Жасмин роется в кладовке в поисках пачки чипсов.

– Джаззи! – глухой окрик Мэгги доносится из домашнего кабинета, который она делит с мужем. – Подойди на минутку.

– У–у–у. – Жасмин суёт мне чипсы. – Я сейчас.

Когда я возвращаюсь в гостиную, то сразу чувствую на себе взгляд Никки. Я протягиваю Коннору банку колы и чипсы, затем останавливаюсь в дверях, попивая воду.

– О боже, сядь, – командует Никки.

После секунды колебания я опускаюсь на край дивана, стараясь держаться как можно дальше.

– Так что тебе сказал мой брат? – Она всё ещё листает свой телефон, её длинные ногти щелкают по экрану, но она поднимает голову и лукаво улыбается, отчего я напрягаюсь.

– В каком смысле?

– Ты купилась на образ мистера Совершенства? На его заискивающую улыбку?

Я моргаю, не зная, что сказать. Эверетт казался достаточно искренним. Самоуверенным, но искренним.

– Ага, – продолжает она, – Эверетт любит изображать из себя пай–мальчика – обаятельного, вежливого, готового помочь. Все ведутся на это. Спорим, и ты поведешься.

– И ты думаешь, это притворство? – я, наконец, обретаю дар речи.

– Это утомляет, вот что это такое. – Никки свешивает ноги с дивана и садится прямо. – Поверь, я живу с этим всю жизнь. Утомительно смотреть, как кто–то притворяется безупречным всё время. Я говорю: принимай недостатки.

Я неловко ёрзаю. У этой девушки сильно развит синдром ревнивой младшей сестры.

– Совершенство – это не весело. Это скучно, правда, Кон? – обращается она к моему кузену.

Он не отрывает взгляда от игры.

– Конечно, Ник. Как скажешь.

В том, как она смотрит на меня сейчас, есть что–то такое, словно она провоцирует меня согласиться с ней. Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, что защищаюсь, хотя и не хочу этого делать.

– Я не знаю. Не думаю, что быть хорошим человеком скучно.

Она театрально закатывает глаза.

– Тебе нужно приструнить свою кузину, Кон. Она слишком напряжена.

Он усмехается, качая головой.

– Или ты могла бы перестать допрашивать кого–то, кого знаешь, ну, пять секунд.

Никки невозмутимо пожимает плечами, затем вскакивает на ноги.

– Я пойду найду Джаззи.

Как только она уходит, Коннор смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

– Игнорируй её. Она в основном безобидна. Просто любит выводить людей из себя.

– «В основном безобидна» не внушает мне особого доверия.

– Да нет, мы знаем её вечность. Она любит притворяться крутой, но это всё пустые слова. Поверь мне.

– Ладно, – говорю я, хотя становится очевидно, что я не могу доверять ни одному человеку в Старлинге.

Глава 6

Король Дождя

Школьная жизнь – ну, она и есть школьная жизнь. На третьей неделе сентября не происходит ничего из ряда вон выходящего. Я легко навёрстываю всё, что пропустила из–за позднего начала. Игнорирую постоянные мольбы Жасмин помочь ей с «миссией». Борюсь с желанием пялиться на Эверетта. Хожу на уроки. Возвращаюсь домой. Ни с кем особенно не сближаюсь, даже с Мар. Она приглашает меня пофотографировать с ней на железнодорожных путях в эти выходные, но я отказываюсь, говоря, что у меня слишком много домашней работы.

Так будет лучше. Меньше, чем через десять месяцев я закончу школу, получу аттестат, уеду из Теннесси и больше не оглянусь назад. Так что нет смысла с кем–то сближаться.

В субботу утром меня вырывает из сна очередной кошмар. Я уже научилась просыпаться от них тихо. В этот раз, когда я просыпаюсь с бешено колотящимся под тонкой футболкой сердцем и всхлипом, застрявшим в горле, Жасмин всё ещё спит под одеялом, тихо дыша.

Я встаю с кровати и делаю то же, что и каждый день с тех пор, как приехала сюда: бесшумно выхожу из дома и иду по тропинке через лес. По крайней мере, сегодня я вышла не на рассвете. Кошмар разбудил меня в восемь утра.