– Я побежал за папой, – продолжает он, глядя в темноту вокруг нас. – Он вышел с фонариком, посветил вниз и увидел её там. Мёртвую. И тогда он сломался. Он просто... развалился. Это был её выбор – уйти от него. Он не хотел развода. Но он всё равно потерял её. Я забрал её у него, у всех нас.

– Почему вы не вызвали полицию?

Эверетт тихо стонет.

– Я хотел. Но папа заставил меня пообещать молчать. Он сказал, что никто не поймёт. Они подумали бы, что я сделал это нарочно, или что он сделал это, потому что она попросила развод. Он был в ужасе, Райан. Он сказал, что мы скажем всем, что она ушла. Он схватил меня за плечи и сказал: «Твоя мать ушла, ты слышишь? Она ушла! Повторяй за мной». Я был в оцепенении, поэтому просто повторял. Снова и снова. Она ушла. Она ушла.

– И всё? Вы хранили это в тайне всё это время?

– Я пытался убедить себя, что она действительно ушла. Я пытался просто забыть. – Его голос звучит надломленно. – Папа заявил о её исчезновении на следующий день, сказал, что будет подозрительно, если он этого не сделает. Начались поиски, и я чувствовал себя таким виноватым, зная, что все эти люди ищут её. А затем через несколько ночей приехала полиция. Твоего отца арестовали, и они нашли рисунки моей матери. Рисунки его жертв. Они сказали, что Габриэль Торн убил её, и папа согласился с версией полиции. Ему стало легче. Он думал, что это значит, что она упокоится в сознании людей. А Никки была всего лишь ребёнком; это дало ей завершение, которое ей было нужно. – Эверетт издаёт сдавленный смешок. – Кроме меня. Я знал. Я знал всё это время.

Наконец я беру его за руку, не только чтобы утешить, но и потому, что продрогла до костей и нуждаюсь в его тепле.

– После того как твой отец признался в убийстве тех женщин – и включил мою мать в этот список по какой–то необъяснимой причине – папа решил запечатать колодец.

Я резко вдыхаю, внезапно чувствуя себя запертой в клетке.

– Он залил его цементом?

Эверетт кивает.

– Я думаю, это был его способ похоронить её, раз у нас не было настоящих похорон.

Мы оба надолго замолкаем. И тогда я делаю единственное, что приходит мне в голову. Я обнимаю его.

– Ты считаешь меня монстром? – Его голос приглушён моими волосами.

– Нет, – шепчу я, сжимая его крепче. – То, что случилось, было несчастным случаем. Ты был ребёнком, маленьким мальчиком. Ты не хотел, чтобы это случилось.

– Тогда почему мне кажется, что это раздавливает меня? Почему мне кажется, что я постоянно борюсь с этой волной тьмы?

– Потому что это секрет. Он разъедал тебя годами. – Я замолкаю, тщательно подбирая слова. – Единственный способ избавиться от этой тьмы – сказать правду. Ты должен рассказать полиции, что случилось. Дай своей сестре настоящее завершение. Ей это нужно, и тебе тоже.

Он отстраняется, его голубые глаза полны боли и скорби.

– Пошли, – предлагаю я ему руку. – Выходим.

На этот раз я иду первой, поднимаясь по лестнице и стараясь не вздрагивать при каждом скрипе под моим весом. Добравшись до верха, я хватаюсь за цементный край колодца и вскрикиваю, когда он трескается у меня в руке. Я спотыкаюсь и едва не падаю.

– Я держу тебя, – говорит Эверетт, а затем он поддерживает меня, помогая выбраться.

Вместе мы идём обратно к его дому, чтобы найти Джей–Пи.

Перевод:

Глава

Глава

44

Ты делаешь это стоящим

В течение следующих нескольких недель всё начинает успокаиваться, так же как раны медленно затягиваются, но никогда не исчезают полностью. Проходит торжественная череда поминальных служб и похорон жертв моего отца. Я не посещаю ни одну из них. Я чувствую, что там мне не место, даже несмотря на то, что я одна из тех, кто нашёл их останки. Это означает, что я получаю одну пятую от награды.

Всего на пять минут.

Из своей доли в двести тысяч долларов я оставляю себе ровно столько, чтобы прожить год, пока не решу, что делать после выпуска. Остальное я прошу Натали и других членов семьи пожертвовать на благотворительность для жертв насилия. Мне кажется неправильным оставлять деньги себе, когда мой отец – причина страданий этих семей.

Правда о матери Эверетта едва мелькает в вечерних новостях. Поскольку ему было всего семь, его не обвиняют, но Джей–Пи не уходит безнаказанным. Отца Эверетта обвиняют в воспрепятствовании правосудию и неправильном обращении с человеческими останками, но в итоге ему дают лишь лёгкое наказание, шериф решает, что семья Джеймсов достаточно настрадалась. Общество разделяется во мнениях: одни шепчутся о тяжком грехе Джей–Пи, другие шепчут, что он действовал, только чтобы защитить своего ребёнка.