– Вообще–то, мне нужно сделать одну остановку.

Через десять минут мы в Старлинге, и водитель останавливается перед приютом для животных.

– Вы не против подождать меня? Я недолго. – Я виновато улыбаюсь. – Я оставлю вам чаевые.

Это заставляет его усмехнуться.

– Не торопись, милая.

Когда я вхожу в приют, Джей–Пи поднимает голову от стола, и его лицо расплывается в тёплой улыбке при виде меня.

– Ну, кого я вижу! – говорит он, явно тронутый. – Я не думал, что ты зайдёшь попрощаться.

Я заставляю себя улыбнуться, но улыбка кажется натянутой.

– Я здесь не для того, чтобы прощаться.

Отец Эверетта приподнимает бровь, его улыбка слегка меркнет.

– О. Ладно.

Не говоря ни слова, я ставлю сумку на стойку. Я засовываю руку внутрь и достаю маленький пластиковый пакетик, поднимая его, чтобы он мог видеть.

Внутри, под люминесцентным светом, поблёскивают два сколотых красных ногтя.

Джей–Пи смотрит на пакетик.

– Что... что это?

– Это ногти, Джей–Пи, – тихо говорю я. – Они застряли в камне наверху вашего колодца. Они выпали, когда я поднималась по лестнице, но тогда я не поняла, что это такое. Я думала, это куски бетона, пока не пришла домой и не увидела их на своем свитере.

Глаза Джей–Пи тускнеют. Он тяжело сглатывает, глядя куда угодно, только не на пакетик.

– Дело в том, что они были на высоте тридцати футов над землёй, – продолжаю я, мой голос становится тише. – Тридцати футов над тем местом, где ваша жена якобы мгновенно умерла. – Меня пробирает дрожь. – Кто–то в том колодце пытался подняться по лестнице. Пытался сдвинуть крышку, открыть её. Пытался так сильно, что вырвал себе ногти.

Я позволяю этой мысли осесть, наблюдая за его реакцией. Он даже не моргает.

– И учитывая то, что я слышала о любви Лии к красному лаку и о том, как она красила ногти Никки в тот же цвет... я предполагаю, что этим кем–то была Лия.

Лишь лёгкое подёргивание в уголке его челюсти выдаёт его беспокойство.

– Вы знали? – Мой голос становится резче, это уже не вопрос, на который он должен ответить, а требование. – Вы знали, что она была жива, когда запечатали её?

Его плечи поникают. Я вижу, как борьба медленно уходит из него.

– Да, – говорит он. – Знал.

Глава 45

Глава 45

Твой выбор

Я в шоке смотрю на Джей–Пи, потому что то, что он говорит, кажется мне немыслимым.

Он спешит объяснить.

– Я понял это, но не сразу. Когда я посветил фонариком в колодец в тот день, я думал, что она мертва. Она выглядела такой неподвижной. Её тело было скручено в ужасной позе. Я думал, что она умерла. Я был уверен. Поэтому я закрыл крышку, увел Эверетта и попытался его защитить. Я заявил о ее пропаже и на два дня оставил ее тело там.

Я сжимаю край столешницы так, что костяшки пальцев белеют.

– Но когда вы вернулись?

Его лицо бледнеет.

– Когда я поднял крышку, она лежала в другой позе, и я услышал ее стон. Она была еще жива. После всего этого. Я понятия не имею, как такое возможно, но она пролежала там, живая, два дня.

– Боже мой.

– Она была в ярости. Она думала, что я сделал это нарочно. Что я запечатал её там, чтобы наказать или чтобы помешать ей уйти от нас. Она не переставала кричать на меня, – бормочет Джей–Пи. – Кричала, что пойдёт в полицию и расскажет им, что я оставил её там умирать. Кричала, что заберёт у меня детей.

Он качает головой, почти как будто спорит сам с собой.

– Я пытался сказать ей, что это была ошибка. Я сказал ей, что думал, что она мертва. Но она не поверила мне. Она продолжала кричать, что я сделал это намеренно, что я сгнию в тюрьме. – Джей–Пи делает вдох. – И... я тоже разозлился. Даже взбесился. Она была мне неверна, ты знаешь об этом? Она спала с твоим дядей.

– Я знаю.

– Она хотела развода. Она уже разрушила нашу семью, а теперь собиралась разрушить меня, забрать детей – детей, которых она даже не хотела воспитывать сама.

– И вы залили ее цементом. – Эти слова горьким привкусом оседают у меня на языке.

– Она продолжала кричать на меня, – повторяет он, его дыхание становится прерывистым. – Требовала, чтобы я спустился и помог ей выбраться. Но я... я не вынес мысли о том, что потеряю всё из–за неё. Я просто сломался. Я начал заливать цемент.

Хотя я возмущена каждым его словом, я не могу удержаться от вопроса:

– Она продолжала кричать?

– Сначала да. Но через несколько минут... она замолчала.

Тишина повисает между нами. Я отчаянно пытаюсь примирить человека, которого, как мне казалось, я знала, с ужасом того, что он описывает.

Он похоронил свою жену заживо.

А затем позволил собственному сыну думать, что он несёт ответственность за её смерть.

Гнев пронзает меня. Я ударяю кулаком по стойке, заставляя его вздрогнуть.