Он пинает меня в голень ботинком со стальным носком – я врезаюсь в очередную груду камней и раскалываю щеку. Но, по крайней мере, я расколола ещё одну трубу.

– Двух хватит? – спрашиваю я Лилиану, когда возвращаюсь.

Она последними каплями воды из своей чашки промывает мне раны, несмотря на мои возражения, и встречает мой пристальный взгляд своими тёплыми карими глазами и говорит:

– Ты проделала огромную работу. Спасибо. Спасибо тебе за всё.

Она глубоко вздыхает и снова обнимает меня.

Когда меня не станет, я буду очень скучать по Лилиане. Я буду скучать даже по жжению разбитой кожи и изматывающему кашлю, который, кажется, с каждым днём усиливается.

Но в любом случае, всего через несколько часов всё это закончится.

Я приняла решение. Я готова.

Вали

Мы вшестером молча сидим в кузове грузовика и едем по пустыне. Мы скрыты от внешнего мира, но очень открыты друг другу. Мы дали друг другу обещание. Мы посвятили друг другу свои жизни. Мы обещали сражаться насмерть, убивать, калечить, делать всё возможное, чтобы доставить эти файлы в СОЛИС. Мы понимаем, что хотя бы один из нас должен вернуться. Реальность ужасает – не возможностью смерти, а скорее возможностью неудачи.

Я снова вспоминаю прошлогоднюю поездку с Эрни. Мы дрожали от страха. Нас запихнули в мясовозку с раскачивающимися тушами и другими отчаявшимися душами. Тогда всё казалось таким новым и неизведанным. Я думала, что хуже уже не будет, но сильно ошибалась.

Тогда мы были беглецами.

Теперь я Кондор.

Грузовик останавливается. Двигатель глушат. Снаружи полная тишина. Меня охватывает странное спокойствие. Всё кажется устрашающе неподвижным. Открывается задняя дверь. Мы выходим в пустыню. Каждый из нас находит укрытие, где только может: голый куст, небольшую канаву, камень. Здесь не очень красиво – земля потрескалась и покрылась толстым слоем серо-зелёной пыли; маленькие кусочки растительности высохли и лишились листьев. Я слышу, как над головой пролетают птицы.

Нас высадили примерно в 25 км от лагеря. Это самое близкое, куда мы можем подобраться, не будучи обнаруженными беспилотниками Других 49 Штатов или системой безопасности.

Мы будем идти всю ночь и доберёмся до стены трудового лагеря – она под напряжением. Несколько часов, чтобы добраться до места, куда будем прорываться. Оказавшись там, мы будем ждать взрыва шахты. По мере того, как будет разворачиваться хаос, мы добудем файлы, а другие освободят заключённых. Всё зависит от взрыва.

Если произойдёт взрыв.

Если что-нибудь из этого сработает.

Я не смогла позвонить Малакасу перед отъездом. Знаю, это было эгоистично, но слишком много всего застряло у меня в голове и в сердце. Я знала, что если услышу его голос, то разорвусь и выплесну все свои страхи и сомнения. Хочется сказать Малакасу, что я слишком часто вспоминаю его грустные глаза и наш первый поцелуй. Хочется сказать Кенне, что люблю её и готова ради неё на всё. Хочется сказать папе, что он умер не напрасно и дал мне силы бороться. Хочется сказать маме, что я делаю все, что в моих силах, и пытаюсь не терять веры. Что даже надежды не остаётся, я держусь из последних сил. Возможно, это она и подразумевала под верой. Может быть, перед тем, как отправиться в неизвестность, это моя первая и последняя молитва.

Джесс

Когда Рания подходит ко мне в тот вечер за ужином, моя первая реакция – страх. Мне страшно, потому что я знаю, что она ненавидит меня и всё, что я олицетворяю. И впервые, возможно, за всю свою жизнь, я не виню её.

– Привет. Ещё раз, как тебя зовут? – спрашивает она.

– Джесс.

– А, да… Джесс, – она окидывает меня долгим взглядом, но в её глазах нет ненависти. Они просто выглядят усталыми. – Ну, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, Джесс.

– Да, конечно, – немного грустно, что я так стремлюсь угодить ей. Особенно когда мне нечего предложить.

– После ужина я вместо тебя хочу поработать в шахте.

– Ну... ладно, – не знаю, зачем она это делает, но, конечно, соглашаюсь.

– А ты проведёшь школу с детьми. Иза покажет тебе, как это делается.

– Она такая милая.

Рания немного напрягается. Похоже, она пытается сдержать слёзы.

– Да, она хорошая девочка, – продолжает Рания. – Что бы ни случилось, присмотри за ней. Пусть с ней всё будет в порядке.

– Конечно. Без проблем. Может быть, я тогда подменю тебя на одной из твоих смен завтра, или, может быть...?

Я не знаю, что предлагаю, но Рания всё равно меня не слушает. Она настойчива и сосредоточена, перечисляет все песни, которые помогают Изе заснуть ночью, и просит меня осторожно напомнить Эстебану, чтобы он пользовался туалетом, когда нужно.

– Да, хорошо, – продолжаю повторять я, кивая до головокружения.

У Рании так много поручений на этот вечер. И она заставляет меня поклясться, что я ни единой живой душе ни о чём из этого не расскажу. Я понятия не имею, зачем кому-то понадобилось отработать лишнюю смену в этой адской дыре, но у меня мурашки бегут по коже при одной мысли об этом.