Мир становится просто дырой, через которую нужно проползти. Нет, это туннель. Это одна из тех труб под туалетами, полная фекалий и булькающих зелёных ужасов. И надо пройти через неё, потому что я знаю, что Кенна где-то там. Должна быть.

– Кенна! – зову я. – Кенна, я иду!

Сточные воды поднимаются всё выше и выше, и иногда голова проскальзывает под них, рот и нос наполняются мерзостью. Я царапаю стены вокруг себя, но не получается двигаться достаточно быстро. Всё вокруг схлопывается. Надо убрать весь этот вонючий мусор между мной и ней. И хотя я догадываюсь, что это невозможно, всё равно не могу уйти.

– Кенна! – кричу я сквозь грязь.

Мне нужно прикоснуться к ней. Мне нужно увидеть её сияющие глаза. Это её голос я слышу издалека? Пусть она скажет, где она, чтобы я вытащила отсюда нас обеих. Я плещусь и молочу руками, вычерпывая проход, но он снова наполняется.

– Кенна! Это я! Скажи, где ты!

Клянусь, я понесу её на спине, когда буду ползти. Или привяжу её к груди и поплыву. Меня не волнует, есть ли по ту сторону стен офицеры СД. Я встану перед целым взводом мстительных офицеров, если только снова смогу обнять Кенну.

– Где ты?!! – кричу я.

– Рания, – слышу я голос, доносящийся откуда-то из этих труб. Затем я чувствую, как чья-то рука сжимает мне плечо, легонько встряхивая. – Рания, дыши.

Неужели Кенна уже выбралась на другую сторону? Нащупываю её руку и крепко сжимаю, притягивая к себе.

– Проснись! – говорит голос.

Когда я открываю глаза, то сжимаю в объятиях не Кенну, а Лилиану. Её лицо практически касается моего, и я вижу, как капилляры в её глазных яблоках расходятся кружевной паутиной. Её щеки влажные – видимо, она плакала. Она снова сжимает мне плечо и вытирает мне лоб своей тёплой ладонью.

– Рания, дыши. Надо дышать.

– Нет! – мне не хочется кричать на неё. Я знаю, что она не сделает мне ничего плохого, но всё должно было пройти не так. – Где она? – кричу я. – Где Кенна?!

Лилиана морщится, но остаётся непреклонной.

– Пожалуйста, просто дыши.

Я оглядываюсь вокруг, клетка отказывается попадать в фокус. Всё настолько размытое и перемешалось.

– Смотри. Я принесла тебе немного бульона, – предлагает Лилиана, поднося чашку к моим губам.

Я ничего не хочу. Не хочу ничего пробовать на вкус или прикасаться к чему-либо, пока не буду уверена, что Кенна здесь. Но Лилиана настаивает:

– Рания, послушай. Мы пройдём через это вместе. Мы справимся. И Джесс кое-что тебе принесла...

Затем в поле моего зрения появляется та белая девушка. Она по-прежнему в синяках и шрамах, но в ней есть что-то странно безмятежное, когда она подходит ко мне – какая-то даже уверенность. Она раскрывает ладонь и тычет ею мне в лицо.

– Я думала, тебе это понадобится, – говорит она. Она улыбается?

Я опускаю взгляд и вижу, что она протягивает мне пропитанную кровью фенечку, завязанную в маленькую петлю с обтрёпанным узлом, едва удерживающим её.

– Что это? – спрашиваю я. – Зачем мне это нужно?

Не знаю, чего нужно этой девушке, но прямо сейчас в моей голове для неё нет места.

– Он был у неё на запястье... – неуверенно говорит девушка. Она подносит эту фенечку к такой же у меня на запястье, затем останавливается, ожидая, пока до меня дойдёт. – У твоей... девушки…

Волна тошноты и отчаяния сотрясает всё тело. Такое чувство, что всё внутри меня раскалывается на части, и невозможно собрать всё кусочки воедино. Я просто смотрю на эту девушку и понимаю, что она пытается сказать – что это браслет Кенны. И Кенны больше нет. Но этого не может быть. Я не позволю, чтобы это было правдой.

Я должна была вернуть Кенне свободу. Я собиралась пройти с ней по туннелям или взобраться на стены – чего бы это ни стоило, – чтобы выбраться отсюда. Кенна любила меня и хотела видеть рядом с собой отныне и навсегда. Мы собирались снять бунгало и вместе посадить лимонное дерево. Может быть, мы купили бы подержанное пианино, и я бы тихо играла классику, а Кенна пела, а потом мы целовались бы в продуктовом магазине и рассказывали друг другу сказки на ночь. Мы всё продумали. Мы были почти готовы отправиться в путь!

Белая девушка не понимает, как расценивать моё молчание. Она смотрит на Лилиану и спрашивает, оставить ли ей фенечку или, может быть, приберечь для другого раза. Лилиана благодарит её и пытается заговорить со мной снова, но её слова нелепы и жестоки:

– Рания, послушай меня. Кенны больше нет. Она скончалась. Мне очень жаль. Но Джесс была с ней в медицинской палатке. Она держала Кенну за руку, пока та не испустила последний вздох. И она принесла тебе...

– Нет! Нет, нет, нет, нет!

У меня перехватывает дыхание от ярости. Я вою так яростно, как только могу. Горло саднит от крика. И всё же белая девушка просто стоит, уставившись на меня, как на экзотическое чудовище. Как же я ненавижу её – её ошеломлённый взгляд, её дрожащие губы. Хочется вскрыть её и заставить почувствовать настоящую боль.