Теперь это больше, чем просто стон. Это самый мучительный звук – как будто кто-то хватает ртом воздух и тонет одновременно. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит звук. Снова и снова обхожу медицинскую палатку. Я уже догадываюсь, что происходит, но не могу поверить, что это правда, пока не наклоняюсь над той ямой с мёртвыми телами. Теперь я слышу звук гораздо отчётливее, что может означать только...

В яме есть кто-то живой.

Дыхание учащается. Как мне его найти? Хватаю один труп за плечо и откатываю его в сторону, открывая другой. Потом ещё. Каждый раз, когда я вижу очередную безжизненную фигуру, мне хочется встряхнуть её, обнять, заплакать. Но стоны издаёт кто-то другой. И ему нужна моя помощь. Пока мои глаза оглядывают это месиво конечностей и челюстей, волос и зубов, я замечаю какую-то руку, испачканную кровью, которая слегка шевелится. Похоже, кто-то пытается ухватиться за что-то... Воздух? Жизнь?

Кто-то лежит под тремя другими трупами и отчаянно пытается освободиться. Он, должно быть, слышит, как я тяжело дышу, потому что стонет:

– Сюда-а-а-а-а-а...

– Ты где? – шепчу я. Глупее вопроса не придумать.

– Сюда-а-а-а-а-а… – слышу я снова.

Это девушка – голос тонкий и высокий. Не хочу, чтобы она произносила больше никаких слов. Не хочу, чтобы она вот так хватала ртом воздух.

– Как мне помочь? – спрашиваю я. – Мне...?

– Сюда-а-а-а-а… – снова протягивает она, отчаянно хватая рукой воздух.

Хочется убежать быстро и далеко, но не могу. Нужно спуститься в яму. Я заползаю внутрь, чувствуя, как плоть и кости хлюпают и трещат подо мной. Откатываю один труп за другим. Стоны становятся всё громче и сильнее.

Вот она – хватает ртом воздух и вся в крови. Сейчас уже темно, но я вижу её руки, губы, лоб.

– Сюда-а-а-а-а… – протягивает она.

Не знаю, что делать. Она изо всех сил цепляется за жизнь.

Нет, это не труп. Этот человек – она пытается что-то сказать между прерывистыми вдохами. Большая часть её лица покрыта волдырями и кровью; подбородок выпячен и дрожит. Я протягиваю руку, чтобы вытереть кровь, и она вздрагивает. Её взгляд кажется безумным. Глаза мечутся по сторонам, пытаясь осмыслить, что она видит, и осознать, что с ней происходит.

И тут я понимаю, что это та девушка с кожей цвета эбенового дерева и горящим взглядом, которая вечно держалась за руки с Ранией. Именно с ней дети смеялись и пели, будто она дарила им какую-то радость и даже любовь, прежде чем её уничтожили в ходе жатвы.

Кенна. Так её звали, когда она была полна жизни.

Теперь она лежит среди мёртвых, в нескольких шагах от смерти. Никак не получается вытащить её из этой ямы, не ранив ещё больше.

– Как ты?.. – я пытаюсь говорить успокаивающим тоном, но это больше похоже на собственную мольбу.

Кажется, что каждый вздох сотрясает тело Кенны и вызывает слёзы в её блуждающих глазах. Она снова втягивает воздух, и я не могу этого вынести. Я протягиваю руку. Когда касаюсь её пальцами, она вцепляется в них и сжимает.

Кожа у неё влажная и холодная. Девушка начинает дёргаться и тараторить, крепко сжимая мои пальцы.

– Всё будет хорошо, – повторяю я снова и снова.

Ну и что, что я кормлю её ложью? Ну и что, что я не могу остановить кровь или дрожь? По крайней мере, я здесь и держу Кенну за руку, пока она невыносимо страдает. Трудно сказать, нахожусь ли я с ней несколько минут или часов. Вскоре на землю падает лишь полоска света.

– Тс-с-с, – повторяю я снова и снова, напевая совсем как Лилиана после того, как Ник со своими дружками избили меня до полусмерти.

Дыхание Кенны начинает замедляться, сбиваясь, а затем исчезает во всё более длительных паузах.

Когда её хватка на мне ослабевает, я глажу её по руке. У неё на запястье маленькая фенечка, с которой капает кровь, и под ней я нащупываю её пульс, который с каждой минутой слабеет.

Наконец она выдыхает, затем снова и опускается с тихим скрипом.

И я знаю, что она умерла.

– Всё хорошо, – говорю я в последний раз.

Больше не знаю, с кем я разговариваю, но точно знаю, что наконец-то сделала кому-то что-то доброе. И прежде чем отпустить безжизненную руку Кенны, я снимаю окровавленную фенечку с её запястья и крепко сжимаю в кулаке. Затем я несу этот шнурок обратно в нашу клетку.

Я отдам его Рании и скажу, что Кенна упокоилась с миром.

Рания

Потом Кенну увезли в "медицинскую" палатку...

Потом я визжала, вопила и царапала когтями всех и вся в этой бессердечной вселенной...

Потом я целый день проработала в этой яме, наполненной смертоносными испарениями, и множеством людей, которые тоже почти мертвы...

Я возвращаюсь в клетку, на лежак, где когда-то обнимала маму, потом Кенну, а теперь...

Ничего.