Прошло 4 дня с тех пор, как Нелини рассказала мне о СОЛИС. Стыдно признаться, но я не ходила в туалет посмотреть, что она мне оставила. Мне страшно, дочка. Не знаю, смогу ли я сделать то, что хочет от меня Нелини. Не уверена, что смогу вынести бремя этой великой ответственности.

Пожалуйста, Вали, не разочаровывайся во мне и не пойми неправильно причины, по которым я хочу остаться в этой адской дыре. Я презираю это место. Я молюсь о свободе каждый день и мечтаю о нашем чудесном воссоединении в Калифорнии! Правда!

Но при мысли, что только я способна привести всех здесь к свободе, у меня перехватывает дыхание. Как такой великий план побега может полностью лечь на мои плечи? Я работала на ферме. Что я знаю о сопротивлении и революциях? Я знаю, как рожает корова. Я знаю, как быть матерью, как вылечить боль в животе у Эрни. Я знаю, как заплести тебе косу и говорить с тобой о мальчиках, сексе и месячных. Я не собиралась становиться великой героиней или воином.

Бремя тайны Нелини почти непосильно. Мне трудно сосредоточиться на работе. Вчера я полезла в коробку и вытащила ещё один пакет с чёрствыми зёрнами, и он порвался у меня в руках. Зёрна рассыпались повсюду – по коробке, полу, моим коленям.

Дежуривший офицер СД наорал на меня:

– Подбирай! Все до единого!

Он стоял, а я ползала на четвереньках, пытаясь собрать каждое зерно. Я надеялась, что ему это наскучит, но он продолжал указывать на те, что я не пропустила. Каждый раз, беря в руки зёрнышко, я вспоминала Нелини. Она, должно быть, разочарована во мне. Почему она выбрала меня? Я потеряла лучшую подругу и теперь игнорирую её предсмертное желание. Я лежу без сна в нашей клетке, кажется, уже несколько часов. Маленькая Иза крепко спит в моих объятиях. Она милая девочка и заслуживает гораздо большего, чем эти металлические лежаки и гнилая еда. Почему-то она улыбается сквозь это несчастье и самозабвенно любит меня. Я благодарна ей, но в то же время мне так страшно нести за неё ответственность. Если я сделаю, как просила Нелини, и меня поймают, что будет с маленькой Изой?

Слышу вой сирен, зовущий нас на утреннюю перекличку и жатву. Тело обмякает на холодном металлическом лежаке. Такое ощущение, что оно весит целую тонну. Жатву теперь проводят почти каждое утро. Я медленно сажусь. Смерть лежит у меня на плечах.

В клетке темно, за исключением постоянных ярко-голубых огоньков, исходящих от запястий каждого из нас. Менее чем через час некоторые запястья вспыхнут, объявляя о кончине их обладателей, как сигналы SOS Богу, который, скорее всего, их не услышит. Я встаю и пробираюсь к флагштоку, нашему месту смертной казни. Каждое утро, отправляясь на жатву, я молюсь, чтобы меня не выбрали. Сегодня у меня нет сил даже на эту простую молитву. Иду туда и цепенею по дороге, чувствуя себя опустошённой. Я настолько опустошена, что даже не помню своей любви к тебе или Эрнесто.

Мы встаём в шеренги, и тысячи из нас стоят молча. Это стало рутиной. Офицеры СД кричат на нас. Мы поём. Чипы тех, кого выбрали для жатвы, вспыхивают – и смерть приходит за ними. Я даже не чувствую облегчения, когда моя фишка не вспыхивает. Но раздаётся такой оглушительный крик, что меня пронзает насквозь. Я оборачиваюсь и вижу Ранию на коленях, обнимающую Кенну за талию. Не понимаю, кого из них выбрали. Я бегу навстречу трагедии, разворачивающейся у всех нас на глазах. Рания вопит так громко, что небо грозит расколоться. Кенна нежно ласкает ей лицо. Она вытирает слёзы Рании своими длинными, тонкими руками. Дочка, именно тогда я и вижу, что у Кенны мигает чип. Становится трудно дышать. Как получилось, что этот ребёнок, который уже и так много потерял, теперь теряет свою жизнь и свою любовь? В этот момент я проклинаю Бога!

"Почему ты бросил нас? Как ты можешь существовать и позволять такому с нами происходить? Как ты можешь просто сидеть там и ничего не делать?"

Кенна опускается на колени перед Ранией и смотрит ей в глаза. Вижу, как её губы произносят "я люблю тебя". Хочется отвернуться. Мне стыдно за то, что я здесь. Я ненавижу то, что меня заставляют наблюдать за их болью, как в зоопарке.

Вижу приближающегося офицера СД. Он пробивается сквозь ряды, расталкивая слабые тела со своего пути. Он похож на бешеную собаку, ищущую добычу. Не раздумывая, я загораживаю собой Ранию и Кенну. Хочется, чтобы их любовь продлилась как можно дольше. Из ниоткуда появляется женщина, с которой я никогда раньше не общалась, и встаёт рядом со мной. Затем другая женщина, которая спит в нашей клетке, встаёт по другую сторону от меня. Вскоре вокруг Рании и Кенны образуется круг стоящих плечом к плечу. Мы – преграда между жизнью и смертью.