Кажется, что время само сжалось за последние дни, которые я провожу с Малакасом. Не могу сказать, прошло ли 2 минуты или несколько дней. Мы смеёмся, плачем, мечтаем, едим и занимаемся любовью. Это одновременно восхитительно и болезненно. Я оказываюсь перед знакомым выбором между тем, что прямо передо мной, и тем, что может быть в будущем.

Последнюю ночь вместе мы просто глядим на звёзды. Я встречаю его после работы. Он общается с коллегами. Меня всегда поражало, насколько комфортно ему среди других. Когда он говорит, его слушают. Он добрый и честный, и ему доверяют. Он знает это о себе. Он такой благородный, что не будет использовать это в своих интересах. Он был добр ко мне, и я считаю, что была столь же добра к нему. Он поворачивается ко мне, когда я подхожу. Он улыбается своей красивой, придурковатой, милой улыбкой. Блин, я буду скучать по нему. Он прощается с коллегами и берёт меня за руку.

Кроме нас, здесь почти никого нет. Видны точечки света от массивной стены, которую построили вокруг Калифорнии после её отделения. Если встать так, чтобы не видеть её, то можно представить себе, что мы – просто обычные подростки, гуляющие обычной ночью. Луна сегодня великолепна – яркая и полная, и кажется, что она обещает нам столько времени, сколько мы пожелаем. Я знаю, что это не так. У нас есть время только до восхода солнца. Мне так много хочется сказать Малакасу, но сказать больше нечего, поэтому я целую его.

Его губы приветливы и полны любви. Они – мой прощальный подарок. Они – мой прощальный закат. Они – мой дом.

* * *

Мы несколько часов идём пешком по пустыне к штабу СОЛИС. Наконец мы добираемся до стены, окружающей Калифорнию.

Как только Калифорния отделилась от США, Другие 49 Штатов построили это новое чудовище. Они пообещали, что из стены будут торчать стержни под напряжением, ядовитая сетка и колючая проволока, извивающаяся на многие мили. Но пока их проект не завершён. СОЛИС нанёс стену на карту и точно знает, где в неё можно пройти – по большинству электрических стержней не подано электричество, а на аванпостах ещё нет солдат. Мы прячемся в небольшом ирригационном туннеле со стороны Калифорнии и ждём наступления темноты. Затем Анвар, командир нашего взвода, приказывает нам взобраться на стену с помощью специальных присосок, которые у нас на руках и ногах.

Не могу отделаться от иронии того, что я возвращаюсь туда, откуда, рискуя жизнью, сбежала. Вспоминаю всё, что произошло за последний год. С миром не всё в порядке. Он рушится, горит и плавится. Он мчится к мировой войне. Уже сейчас так много причин для скорби.

С высоты нескольких футов на стене я спрыгиваю и приземляюсь уже на территории Других 49 Штатов. Кажется, что земля трескается под нами. Дноуглубительные работы и засухи обезобразили землю. Тут видны глубокие борозды, которые, должно быть, были руслами высохших рек; некоторые воронки шириной с дом выглядят так, словно какое-то бурение пошло наперекосяк. По мере того, как мы углубляемся в пустыню Аризоны, нас окружает серовато-зелёная дымка. Я могу различить лишь поваленные деревья и крошечные горные хребты вдалеке. Запах лесных пожаров и горящего кустарника такой густой, что во рту появляется горький металлический привкус, как будто я вдыхаю ядовитые пары.

Через несколько часов после пересечения границы Анвар поднимает руку, жестом призывая нас остановиться. Никто не издаёт ни звука. Нас этому учили – беспрекословно выполнять приказы, любой ценой выполнить задание.

Анвар жестом велит нам укрыться. Каждый из нас достаёт одеяла из фольги камуфляжной расцветки, так что мы легко сливаемся с пустыней. Воздух начинает гудеть вокруг нас. Дыхание учащается. Я укрываю одеялом из фольги каждый дюйм своей кожи. Я знаю, что беспилотники не смогут обнаружить меня под этим тонким куском фольги. Но сколько бы я ни пряталась от беспилотников, от них мне всё так же не по себе. Они пролетают мимо нас. Сигналы их радаров отражаются от наших одеял, и мы остаёмся незамеченными. Я до сих пор не понимаю, как наши непонятные одеяла обманывают их технологии. Малакас однажды объяснял мне. Он считал, что это поможет мне унять дико колотящееся сердце. Это не помогло, но теперь я всегда кладу в задний карман сложенное одеяло из фольги.

Мы молча ждём, пока не станет безопасно двигаться. Выбравшись из-под одеял, я смотрю на единственное, что нас окружает: большие скалы вдалеке. Несколько мгновений спустя я различаю на фоне скал человека. Анвар жестом приказывает нам идти к скалам. Я вижу высокую женщину с глубоко посаженными глазами, короткими тёмными вьющимися волосами и шрамом, который тянется от уголка рта к мочке уха. Позади неё – чёрный как смоль туннель, который змеится сквозь то, что кажется непроницаемой скалой.

– Добро пожаловать в СОЛИС. Меня зовут полковник Суджани. Входите.