После этого всё больше детей приходили ко мне по вечерам после переклички. Мы вместе сочиняли сказки, а Кенна учила их детским стишкам и песенкам. Сначала некоторые мамы нервно оглядывались на нас, не понимая, что происходит, но я успокоила их, что всё в порядке. Я знала, что они, должно быть, в тысячу раз более измотаны, пытаясь заботиться о ребёнке или детях, пока их мучат непосильной работой. Эти женщины были похожи на призраков.

– Слово "призрак" начинается с "пр", – сказал мне Эстебан.

– Не с "пр", а с "п"! – поправила Иза.

Именно Кенна подала мне идею превратить этот новый ритуал в своего рода школу. Однажды вечером, когда мы были с детьми, она села на земляной пол и начала выводить пальцем буквы английского алфавита, старательно произнося их. Дети ахнули, как будто она волшебница. Затем каждый из них по очереди обводил пальцами её буквы. Мы повторяли алфавит каждый вечер, пока одна из мам не сказала детям, чтобы они оставили нас в покое, что я очень оценила, но через несколько дней мы с Кенной согласились, что нам обеим нужна школа так же, как и им. Так мы могли отвлечься или помечтать, когда всё остальное казалось невыносимым.

Через неделю я стала преподавать им математику – в основном простое сложение и вычитание. Мы выводили предложения на земле, а Лилиана помогала им рисовать автопортреты. Однажды мы взяли буквы из наших имён и сказали каждому написать предложение к каждой букве. Мой шедевр, чтобы вдохновить их, звучал так:

Р: Рада чему-то вас научить.

А: Алфавит начинается на эту букву.

Н: Никто не одинок.

И: Ириски – мои любимые конфетки.

Я: Я ещё многому вас научу!

Дети все так обрадовались, даже маленькая Миши с вырванными волосами, которая обычно просто смотрела на нас, посасывая большой палец. Её мать говорила, что у Миши проблемы со слухом, но девочка всё равно хотела присоединиться к нам. Поэтому другие дети решили разыграть ей свои стихи и истории. Не успела я опомниться, как они запланировали небольшое представление для всей клетки. Каждый из них хотел прочитать стихотворение или историю для всех и попросил меня сказать, где им встать. Это должно было стать их особенным событием. Итак – сегодня вечером.

После очередной бессонной ночи с кашлем Кенны и сегодняшней ужасной жатвы, честно говоря, мне хотелось отложить представление и, возможно, попросить Лилиану провести вместо этого молитву. Но теперь, когда Кенна подтвердила, пути назад нет.

Наевшись несъедобной пищи в столовой, дети идут в клетку и рассаживаются по местам. Иза тут точно всем руководит. Она говорит освободить место в середине для "сцены".

– Можешь в конце спеть песню "Э Сум Бу"? – просит она Кенну.

Это больше похоже на распоряжение, сопровождаемое, конечно, обаятельной улыбкой. Кенна учила детей петь свои любимые нигерийские народные песни, и Иза запомнила слова. Похоже, Кенна согласится, но её застаёт врасплох очередной приступ кашля. Я знаю, что она весь день изо всех сил сдерживалась, чтобы никто из офицеров СД не увидел, как она почти выплёвывает свои лёгкие. И я знаю, что ей также не хочется пугать кого-либо из детей. Но ясно, что эти приступы становятся всё сильнее. Ненавижу звуки, которые она издаёт, – непрекращающийся гортанный лай.

– Начинай ты, а мы подхватим, – говорю я Изе.

Мне хочется, чтобы та перестала пялиться на Кенну.

– Всё, начинаем! – объявляет Иза.

Она встаёт посреди клетки и откашливается, чтобы привлечь всеобщее внимание. Конечно, это легче сказать, чем сделать, поскольку многим из нас больно или просто нужно прилечь. Но я горжусь тем, как Иза держится и ждёт, пока другие обратят на неё внимание.

Лилиана громко хлопает в ладоши, подавая сигнал к началу:

– Давайте немного повеселимся! Иза, начинай представление!

– Ладно! Я буду первой. Мы прочитаем стихи, которые сочинили в школе с сеньоритой Ранией и сеньоритой Кенной. Готовы?

Когда мы все отвечаем "да", она так волнуется, что, кажется, готова провалиться под землю. Затем она громко говорит:

– И-З-А. Меня зовут Иза. Чур не коверкать. Мне нравится веселиться и петь. Я хорошая девочка. Я послушная. Меня зовут Иза. Я не дура.

В конце она слегка покачивает бёдрами, чтобы показать, что закончила, и все в клетке бурно аплодируют. Иза кланяется.

Эстебан выходит следующим. Он криво рисует на земле букву "Э".

– Меня зовут Эстебан, – объявляет он. – Э-С-Т-Е-Б-А-Н. Я хорошо играю в футбол и прыгаю. Когда-нибудь я вернусь в Чили и буду есть много сыра. Эстебан.

– Эстебан! – повторяют дети.

Затем очередь Миши. Я чувствую, как у меня по рукам и ногам бегут мурашки. Я знаю, что она дико волнуется, и просто хочу, чтобы она гордилась собой, даже если будет просто стоять как статуя.

– Миши! – кричит она. – Это я!

– Миши! – хором кричат дети.