А потом, однажды вечером, у Дженни Селклот появилась новая сказительница. Маленькая, похожая на мышку женщина с добрым лицом. Она называла себя Ян из Аршота. И она спела «Песню о Девяти», которую Джон никогда раньше не слышал. В этой песне Альфрик Ламмергейр оказался в страшной опасности, потому что был заколдован злым волшебником, и у его волшебного меча не хватало силы разрушить чары. Только самопожертвование одного из спутников Альфрика могло спасти героя.

Джону пришло в голову, что это очень похоже на его собственное приключение.

И что он делал во время этого приключения? Он следовал за Серлис и Селемосом, носил вещи и несколько раз взмахнул мечом. В основном он стоял в стороне, растерянный, пока другие совершали героические поступки. Осознание собственной роли в происходящем легло на него тяжким бременем, но у него были крепкие плечи жителя Малладейла. Он мог вынести этот груз.

Он никогда не вернется домой.

Он моргнул, и пивная Дженни Селклот исчезла из его поля зрения. Старая Дженни растаяла, как призрак, и его жена Серлис тоже, и их дети, и все остальные.

В пещере царила кромешная тьма, но он все равно мог разглядеть меч в еще более глубокой тьме. Он, спотыкаясь, направился к нему.

Вот что увидела Лаэрлин: яркий магический символ, горящий в ее уме. Она ухватилась за него. Это наследие от отца, которое она сохранит.

Он слишком хорошо ее воспитал. Каждый из детей Эрлкинга был создан для определенной цели. Маэдос, старший, был принцем-воином. Его называли Щит Рассвета, он защищал Саммерсвелл от зла Некрада. Но его крепость на Острове Рассвета была также оружием, ножом у горла Некрада. Постоянным напоминанием эльфам-колдунам о том, что Эрлкинг ни простил, ни забыл их неповиновение его власти. Другие братья и сестры были созданы, чтобы быть советниками, учеными или шпионами. В своей паранойе Эрлкинг доверял только тому, что создал сам.

Лаэрлин, младшая из детей Эрлкинга, должна была быть очаровательной принцессой, доброй, мудрой и красивой. Смертные влюблялись в нее, посвящали ей свою жизнь. Они воздвигали ей святилища, пели ей песни, этому воплощению света и милосердия, этому фальшивому драгоценному камню, сверкающему на ладони мошенника. Она была прекрасным развлечением. Но поняла это только потом.

Они любили ее, и она любила их в ответ.

Лаэрлин не взяла с собой на эту битву никакого оружия. Она не произносила заклинаний. И из-за этого Эрлкинг не стал ловить ее в свои сети иллюзий. Он околдовал Джона и Пердию и измотал контрмагию Разрушителя Чар, пока меч не стал слишком слаб, чтобы защищать Альфа, но она была свободна действовать.

Альф застыл, захваченный заклинанием, с мечом, готовым поразить Эрлкинга. Острие меча было очень острым.

Слева от нее Джон, спотыкаясь, двинулся вперед. Ян освободила его от заклинания отца, ровно настолько, чтобы он мог увидеть, что нужно сделать. Последний подарок от одного члена Девяти другому. Он погибнет, Альф нанесет удар, и они победят. Задание будет выполнено.

Но дар смерти не должен достаться недостойному.

О, она могла бы остаться в стороне. Позволить смертному ребенку принести себя в жертву. Она могла бы жить еще тысячи лет, до конца света. В ее прошлом были яркие и прекрасные дни, которые, словно драгоценные камни, рассыпались по ее воспоминаниям, но их могло быть еще так много впереди. Драконий запас радости. Было трудно отказаться от этого в пользу человека, чей жизненный путь был так краток, что в нем могло быть всего несколько ярких дней.

Но пусть он сам найдет эти дни, сказала она себе.

Она проскочила мимо медленно идущего Джона.

Вот что увидел Альф.

Он увидел все очень ясно. В тот момент зрение меча вернулось, прогоняя тьму. Меч рассек все иллюзии, все обманы, оставив только правду.

Кровь Лаэрлин омыла руки Альфа.

Она напоролась на клинок, и Разрушитель Чар жадно поглотил ее жизнь. Меч пел от силы, насыщаясь.

«Лаэ», — прошептал он, ломаясь.

«Все в порядке, Альфрик, — произнесла она через меч, — я разговаривала с Ян. Она сказала, что ты несешь надежду мира. Теперь закончи это».

Она закрыла глаза. Ее обмякшее тело соскользнуло с меча.

Мертва.

Лаэ.

Вот что увидел меч, когда его демоническое око снова открылось: Эрлкинг, его добыча, его цель. У короля не осталось защиты, не осталось магии, а Разрушитель Чар снова обрел силу. Небольшую, но достаточную. Смерть одного эльфа заплатит за убийство другого.

В тот момент меч и его владетель объединились в единой мысли и нанесли точный удар.

И последние заклинания Эрлкинга были разрушены.

Вот что увидела Торун: конец света.

ГЛАВА 44

ПОБЕДА, воскликнул меч.

Древное тело Эрлкинга рассыпалось в прах, оставив после себя только черный клинок. Его призрак с воем улетел в пустоту.

Волк сделал выпад на долю секунды позже, чем следовало. Он сбил Альфа с ног, отбросив его в сторону. Горячее дыхание на его руке, сжимающей меч, и затем шок от боли, когда клыки вонзились в плоть. Боль вырвала клинок из его руки — и тут появился Джон, борясь со зверем, оттаскивая его от него.