Теперь волк неистовствовал, хватая и раздирая, сминая челюстями мертвые кости.

Лишенная контроля над собственным телом, собственными чувствами, то, что осталось от Пердии, всплыло в памяти.

Ее отец, перед тем как уйти, сказал ей, что мир должен быть безопасным и упорядоченным. Когда-то в Краунленде были добрые лорды, которые устанавливали законы, и добрые рыцари, которые вершили правосудие, и священники в святилищах, а над ними всеми — святые Заступники. Старое зло на севере было побеждено, и теперь в мире было только добро. Человечество будет процветать и превратит мир в сад. Он повел ее посмотреть, как строят новый собор в Илавентуре, колонны которого устремлены в небо, как крыша для всего мира. От этого зрелища ее душа воспарила, и в тот момент она захотела стать жрицей, частью этой величественной архитектуры цивилизации.

После его ухода, в период Анархии, она усвоила более суровые уроки. Ее дядя продал книги — нужно было ремонтировать оборудование мельницы. Заброшенный, недостроенный собор рухнул, а камни были использованы для строительства городских стен. Мир больше не был безопасным и упорядоченным, как и она сама. Анархия приближалась все ближе и ближе, пока у дверей мельницы не появились люди с мечами.

Волк нашел ее в Хейхерсте. Вкус крови во рту, который больше не принадлежал ей.

А Ольва? Мудрая, добрая Ольва — сказала ей, что это естественно, эти потрясения, эта смена кожи. Что порядок, который почитала Пердия, был лишь эльфийской ложью, что повсюду царили коррупция и насилие. Будь волком, убеждала ее Ольва, и используй дар силы земли.

На долгом пути на юг Ольва рассказала Пердии о своих днях в качестве Вдовствующей королевы. О том, как она боролась за безопасность Дервина, за Дервина и мечты о справедливости и порядке. Но и это обернулось горьким разочарованием, гниль проникла внутрь. Действуй понемногу, убеждала ее Ольва. Не стремись к небесам с первого шага. Почувствуй землю, которую знаешь, и стань ее частью, как волк. Забудь о шпилях собора и посмотри на деревья, сбрасывающие свою кору с каждым сезоном.

Этот совет показался Пердии горьким, хотя в глубине души она знала, что это правда. Мы просто звери. Без высшей цели, просто звери.

Теперь она потеряла свою кожу, у нее украли кости. У волка были мышцы и сухожилия, морда и зубы, и звериный облик, который ворвался в драку. Сущность Пердии плыла, словно во сне, и в этом сне она шла с отцом по маршруту паломников. Ее отец ушел так давно, что она не могла вспомнить его лицо, поэтому представляла его с лицом Элдвина Форстера, который говорил о соборах разума, пока человек с мечом не заставил его замолчать.

В Эвервуде есть исцеление, говорил ее отец, но она пошла в Эвервуд и обнаружила, что он прогнил и разрушен.

В соборе есть Заступники, говорил ее отец, ангельские духи, наблюдающие за человечеством, направляющие его мудростью и добротой, но она пошла в собор и обнаружила, что он пуст.

Теперь, во сне, она шла, и мужчина, который был с ней, больше не имел забытого лица ее отца или заимствованных черт Элдвина Форстера, но был старше, мудрее, с глазами, сверкающими мягким весельем. У него было лицо статуи из собора, гигантского короля, увенчанного зеленой короной.

Он наклонился и осторожно поднял ее. Было так утешительно знать, что такой добрый бог наблюдает за миром, что в конце концов все будет хорошо.

Я исцелю тебя, дитя, прошептал он.

Вот, что увидел Альф, только на самом деле нет, потому что знал этот трюк и сразу распознал его как иллюзию: зал совета в Некраде.

Зал совета в Некраде, и все Девятеро были там.

Даже Пейр, который никогда не бывал в этой комнате. Он умер до этого, потому что это было сорок лет назад, и все они были снова молоды.

«Сядь, Альфрик», — сказал Турн.

Проклятая иллюзия, использующая Девятерых как маски, как рупоры. Ничего из этого не реально, сказал он себе. Просто заклинание, заставляющее его видеть то, чего нет. Он все еще стоял над Эрлкингом, с мечом в руке. Ударь сейчас! сказал он себе. Вонзи меч в сердце вампира.

Вместо этого он обнаружил, что сидит в зале совета. Он чувствовал прохладу мраморного стола и тяжесть богато украшенного кресла. Все пропитано зловонием некромиазма. Он скучал по этой вони.

«Убирайся из моих мыслей!»

«Пожалуйста. Это гораздо более цивилизованный способ общения», — сказала лже-Берис.

«Садись, Альфрик», — попросила Лаэрлин. Конечно, она совсем не изменилась, но, о, как же приятно было снова видеть ее в компании Девятерых. Посмотреть через стол и увидеть Лаэ рядом с Ян, рядом с Турном – они все снова были вместе, и, хотя он знал, что все это иллюзия, все ложь, это было так правильно. Снова быть среди своих друзей, снова быть частью Девятки.… ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не улыбнуться.