Она подняла голову с мокрого прибрежного камня. Все вокруг нее зашевелились, возвращаясь к жизни. Она видела, как Толос в панике бегал туда-сюда. Эрнала сидела, сгорбившись на скале, напряженная, как кошка, готовая к прыжку. Вдоль всего берега люди поднимались с того места, где упали.

Кто-то нервно рассмеялся, словно подыгрывая какой-то шутке, в которую они не были посвящены.

Не все поднялись. Не все выжили. Рядом лежал труп молодого рыцаря, его глаза смотрели на Ольву. Его душа потерялась где-то внизу, на сером склоне холма.

С хрипом Серлис вернулась в сознание. Каким-то образом она перешла от смерти к борьбе за одно мгновение. Она схватила меч и обернулась, ища своего врага.

Железная Рука поднялся на погребальный костер Турна в Серых Землях, и он появился там же в живом мире. Он стоял на коленях, обнимая своего сына, нежно покачивая его тело.

Его губы шевелились, произнося слова «вернись».

Все вокруг него возвращались к жизни, вырываясь из царства Смерти, но не Турн. Эрнала положила руку на бычью шею мужа, утешая его. Мальчик был мертв слишком долго, ушел слишком далеко. Он задержался на пороге достаточно долго, чтобы увидеться с ними в последний раз.

Серлис вскарабкалась на скалы с мечом в руке, намереваясь закончить поединок. Ольва поймала ее и потянула назад, обе женщины поскользнулись на скользком от моря камне, и что-то упало с шеи Ольвы. Ветер подхватил его и понес прочь по камням.

Эрлкинг умер. Его заклинания были разрушены. Его величайшее заклинание, которое связывало Смерть и создавало людей, было восстановлено, но все менее сильные заклинания, не связанные выгравированными символами или другими техниками постоянства, были разрушены.

Ошейник из плюща, который когда-то связывал короля Раека, теперь был разорван.

Сила Земли пронзила ее, придав сил. Серлис попыталась вырваться, но хватка Ольвы была железной.

«Отпусти меня! Я могу убить его!»

Он заслуживает смерти, подумала Ольва. Железная Рука хвастался своими преступлениями. Чтобы добраться до берегов Некрада, он совершил ужасные вещи. Он заслуживал наказания. Заслуживал смерти.

На другом берегу, давным-давно, другой человек умолял Ольву пощадить его. Она помнила, как Маэдос насмехался над ней, стоя в стороне и заставляя ее выбирать. «Я ничтожество», — протестовала она, но он все равно заставил ее сделать выбор. И из страха она воздала капитану Абрану по заслугам.

Но все было не так просто. Тредей знал это. Он говорил ей об этом много раз. Может быть, Железный Рука и заслуживал смерти, но его жизнь была связана со столькими вещами, со столькими нитями судьбы. Воспоминание о шахматной доске Дервина со всеми ее различными символами. Череп птицы, ракушка улитки, железная башня, Скеррис во всей своей красе. Все было важно, все было связано. Что-то новое прорастало вокруг них, рождаясь из разбросанных семян.

Справедливость здесь ни при чем. Все, что ты могла сделать, - это укрыть зеленые побеги. Все, что ты могла, - это надеяться, и, может быть, тебе повезет.

«Помоги мне подняться». Серлис помогла ей взобраться, журавлиная ступня скользила по камням. Когда они приблизились, Ольва призвала силу земли, силу жизни и смерти и точку равновесия между ними.

Ей пришли на ум слова, которым научил ее Лат, заклинание исцеления.

«Идмаер, — позвала она, — я могу его исцелить».

Железная Рука поднял глаза. Слезы блестели в его бороде. Он поднял металлическую руку, чтобы вытереть их, и Ольва увидела, что рука была безжизненной и неподвижной. Она тоже была делом рук Эрлкинга. «Ничего не осталось», — произнес он. «Все было напрасно».

«Муж, — сказала Эрнала, — позволь Старице работать». Она указала на Ольву и крикнула слово на языке Диких. Это было слово, которое они использовали для Лата, Лесного Старца. Родственники Эрналы бросились вперед. Их было шестеро, все высокие и суровые, с лицами, татуированными по обычаю Диких. Они увели Железную Руку от погребального костра его сына. Тот не сопротивлялся. Дикие расставили свои копья по кругу вокруг гроба.

«Серлис, — сказала Ольва, — не носи туда свой меч».

С меча все еще капала кровь Железной Руки. Сам Железная Рука находился всего в нескольких футах от них.

«Отпусти его», — рявкнула Ольва, вкладывая в свои слова немного силы. Меч с грохотом упал на камень. Серлис перевела дух, затем помогла Ольве преодолеть последние несколько футов через кольцо копий вокруг погребального ложа.

Там лежал молодой Турн.

Он был холодный, его конечности окоченели. Тело было покрыто синяками, живот вздулся. Удар Разрушителя Чар сломал что-то внутри него. Они убрали кровь, которую он пролил, но Ольва за свою жизнь видела достаточно трупов, чтобы почувствовать ее запах. Мальчик был мертв, но еще мгновение назад его дух был здесь. Он еще не ушел в Серые Земли. Если бы она прищурилась, то могла почти представить его призрак там, на краю мира.