Ибр Эрлкинг приковал к каждому мертвому смертному эльфийского призрака. Он вытаскивал призраков из мира духов и привязывал их не к живым деревьям, а к гниющему мясу. Если раньше его заклинания создавали ангельских заступников, то теперь он мог созвать только существ из самой гнусной бездны. Призраки эльфов стонали и молили об освобождении; столетия мучений в мире призраков, ожидающих перевоплощения, были предпочтительнее такой участи. Но заклинания удерживали их — и наделяли мертвые тела эльфийской быстротой.

Армия акрайстов охраняла логово Эрлкинга. Когда герои вошли в зал, рыцари-призраки как один обнажили мечи.

Джон из Эрсфеля поднял свой меч, выкованный дварфами, так, как научил его Ламмергейр. А рядом с ним Пердия надела волчью шкуру, как показала ей Ольва, и земля вокруг них наполнилась силой.

Альф, помня о своем больном колене, осторожно спустился на пол пещеры, прежде чем вытащить Разрушитель Чар.

«Ну что ж, вперед».

Ему пришлось довериться мечу. Без него они были бы мертвы.

Возможно, в молодости он был почти равен Акрайсту. Альф никогда не сражался с рыцарем-призраком один на один — даже девятеро на одного было непростой задачей. А после у него появился Разрушитель Чар, и это изменило все.

Рыцари-призраки ринулись в атаку, размахивая мечами, но тут же были отброшены взрывом силы. Альф вступил в схватку, и меч подхватил его. Это придало силу его старым конечностям, а скорость сравнялась с эльфийской. Это давало разрушительную силу каждому удару, так что даже скользящее попадание превращало мертвую плоть в кашу, а кости - в крошево. Магические камни трескались, заклинания рассыпались в прах в присутствии Разрушителя Чар. Джон и Пердия внесли свой вклад, прикрывая ему спину, крепкий щит и быстрые челюсти защищали его от опасности, но он возглавил атаку.

Как Гундан и Лат много лет назад. Умные сказали им, что нужно сделать, и они сделали это, даже если это казалось невозможным. Удержать оборону на Мосту Карака. Найти путь через Ямы. Остановить Лорда Боуна.

Убить Эрлкинга.

Они прорубали себе путь через пещеру, каждый шаг давался с трудом. Ошметки мертвой плоти разлетались в темноту. Призраки тащили свои марионетки-трупы вперед, игнорируя раны, которые десятикратно убили бы смертного. Даже полное расчленение трупа не могло уничтожить рыцаря-призрака — призрак оставался среди разрушенных останков своего хозяина. Только разрушение связующих заклинаний могло освободить их, и Разрушитель Чар был обязан это сделать.

Вперед. Вперед.

Об этом не будут петь песни. Если бы сэр Руэл из Эвесленда был волшебным образом перенесен на это поле битвы, его слова превратились бы в свинец на языке. Это было ужасно, жестоко, отчаянно — и страшно тихо. Эльфийские призраки не могли говорить, даже шептать. У мертвецов не было дыхания – мертвые челюсти могли раскрываться, имитируя крик или боевой клич, но они делали это в жуткой тишине. Единственными звуками были рычание волка, стоны Джона от напряжения — и ликующая песня меча.

Сражайся, владетель! Мой враг рядом! Я вижу его!

Ибо там, скорчившись в углу пещеры, находился Эрлкинг. Он был более иссохшим, чем любой из мертвецов, охранявших его. Существо вне времени, ему было несчетное количество веков. В отличие от других эльфов, он никогда не увядал. Напротив, он окаменел с течением времени, цепляясь за жизнь, независимо от того, насколько уродливым и болезненным стало его древнее тело. Красные глаза, покрытые катарактой, и сломанные клыки.

Моя миссия почти выполнена!

Тем не менее, заклинания Эрлкинга были безмерно сильны. Он являлся первым и величайшим из волшебников. В прошлые века он составить карту свойств звезд, закодировал их власть в рунах и символах. А когда обнаружил силу земли, магию, которой не могли владеть эльфы, он начертил на камне символы, чтобы направить ее, превратив Некрад в орудие колдовства.

Здесь, в темноте под горой, он мог использовать только подобие Некрада, но этого было достаточно, чтобы питать заклинания разрушения и чародейства. По приказу Эрлкинга врата пустоты распахнулись и извергли демонов. Тени стали твердыми и набросились на Альфа; камни проросли каменными конечностями и пошатываясь побрели к нему. Его атаковали ледяные и огненные стрелы.

Разрушитель Чар уничтожил их всех.

Но в конце концов, это меч нуждался в Альфе.

Каждое отраженное заклинание стоило ему части его силы. На других полях сражений он мог питаться жизненной энергией своих жертв — жидкой кашей отродий Ям, горячей кровью зверей, обильным угощением убитых смертных. Но рыцари-призраки не давали ему ничего. Из человеческих трупов уже была высосана вся жизнь, призраков эльфов нельзя было разрубить, и Разрушителю Чар стоило больших усилий снять заклинания, которые связывали их вместе.

С каждым ударом меч становился слабее.

С каждым шагом он становился тяжелее.

А нужно было сделать так много шагов, прежде чем он мог поразить Эрлкинга.

Альф терпел. Он продолжал идти.

Меч теперь был свинцовым бременем. Его старые конечности болели, но он снова обрел ритм боя. Он сражался с монстрами в подземелье вместе со своими друзьями, и все в мире было в порядке.